Я буду нежен

Он чувствовал его запах в конце концов! Запах гари… Теодор вышел на улицу, осмотрелся: никого. После этого он забежал в будку к охраннику и потребовал запись с камер видеонаблюдения. Но на записи с парковки тоже никого не было. «Могли или не могли черти пробраться в святыню?» – Вопрос, который мучал его по дороге к машине. Вопрос, который он не задал бы никому. Его коллеги ответили бы, что это вздор, что в святое место не может проникнуть тьма. Но как место становится святым? И после чего теряет свой статус? Себе он тоже не хотел задавать этот вопрос, потому что считал что никаких высших сил нет.

Конечно, ещё Теодор слышал, как местная целительница, окрестила их церковь как Дом Сатаны, и некоторые женщины распускали слухи, будто у них тут черти по потолку прыгают. Но это не могло быть правдой.

Возле его верного старенького кадиллака завелась хонда, Кенрик тоже отправился домой. Как обычно, прихватив с собой молоденького парнишку лет тринадцати. Теодор пришёл в эту церковь всего год назад, а Кенрик работал и жил тут всю жизнь. После смерти дряхлого Эрла он вздохнул с облегчением и уже не так явно скрывал своего интереса к мальчикам. С приходом нового пастыря Кенрик на месяц утихомирил свой пыл и наблюдал. Правда Тео слышал про слухи вокруг Кенрика, но в общем, ему было все – равно кто кого и как любит.

Однажды он застукал Кенрика в машине на парковке за супермаркетом, паренек лет десяти делал тому минет. Они встретились глазами, Теодор помахал рукой коллеге и направился к своему кадиллаку, с банкой краски и кисточками в руках. В этот раз Тео лишь усмехнулся, так же помахал рукой и отправился к Мейсону за вином. Кенрик кивнул в знак приветствия и завёл машину.

В винном магазинчике Мейсона всегда было тихо и уютно, пахло деревом.

– Добро пожаловать. – Мейсон отдал незнакомцу Мальборо, сдачу и поприветствовал Теодора.

– Добрый вечер. – Тео прошёл вдаль к стеллажу с сигариллами.

Мужчина окинул его взглядом, усмехнулся и вышел из магазина под звон колокольчика на двери.

Кенрик ехал не спеша, светловолосый мальчик был так невинен. Кенрик считал, что он даёт урок, что это испытание его души.