Сны

А затем жизнь начала возвращаться в привычное русло – на работе захватили новые проекты, дома тоже все было относительно спокойно, хотя и мне, и мужу было понятно, что развод в нашем случае неминуем и является только вопросом времени.

Это обстоятельство не радовало, но уже и не угнетало. Последние недели я вообще начала ко всему относиться ровно и безразлично. До тех пор, пока меня не отправили в Нортон.

***

Я неторопливо дошла до перекрестка и, свернув налево, вышла на набережную одной из местных речушек.

Ну да, именно здесь он угощал меня сливовыми пирожными. По его мнению, тут их готовили лучше, чем в любом другом заведении города.

А там, за узким мостиком с коваными перилами, раскинулся Центральный городской парк.

Один из наших операторов рассказывал, что у Эда в этом парке была собственная скамейка, на которой он обожал отдыхать и пить кофе, купленный в одной из пресловутых кофеен.

Мне вдруг захотелось перейти через мост и увидеть эту самую скамейку. Очень захотелось.

Хотя, конечно, это было глупо. Лавку-то я найду – если верить рассказам, она стоит прямо у ограды, однако на дворе зима, и ее наверняка замело снегом. Сомневаюсь, что местные коммунальщики чистят что-то кроме пешеходных дорожек.

Да и зачем мне эта скамейка? Ее «обожатель» сейчас наверняка греется на южных пляжах (зная тягу Эда к путешествиям, это было бы неудивительно), а без него она – всего лишь доска на ножках.

Я размышляла, а ноги сами несли меня вперед, через мост, через узкий тротуар и пешеходный переход.

Заходить в парк я не стала, и медленно направилась вдоль его длинного низенького забора.

Ветки деревьев уже укрылись белой пушистой шалью, однако на земле сугробы были невелики, и обзору ничего не мешало.

Я прошла еще пару метров и остановилась. Метрах в десяти от меня действительно обнаружилась скамья – обычная парковая, на черных металлических ногах.

Я невольно затаила дыхание, с жадностью вглядываясь в мужскую фигуру по ту сторону ограды.

Да, это он. Широкоплечий, с копной непослушных волос и легкой небритостью на щеках.

Эд с аппетитом отхлебывал кофе из большого бумажного стакана и разговаривал с кем-то по телефону.