Сны

– Я не обижаюсь, Малена. Мне и самому стоит перед тобой извиниться. А список моих провинностей будет гораздо длиннее твоего.

Я сжала его руку в ответ, и несколько минут мы ехали молча.

– Нам придется узнавать друг друга по-новой, – тихо сказала ему. – Мы так долго враждовали, что помним друг о друге только гадости.

– Плохое помнишь только ты, – грустно улыбнулся Деливир. – Я же тебя люблю. Просто люблю. И уже давно.

– Значит, мне придется научиться любить тебя.

– Это было бы неплохо, – улыбнулся Эдвин.

– Мое сердце разорвано на куски, – прошептала я. – Оно не занято, его просто нет.

– Я помогу собрать его воедино, – муж привлек меня к себе и крепко обнял. – А еще помогу отомстить Урру и Фредерику за обиду и оскорбление, которые они тебе нанесли. С твоим умом и моими связями это будет не так уж сложно.

Я покачала головой.

– Не надо, Эд. Я не хочу мстить.

– Вот именно – ненадолго, – усмехнулся Деливир. – Я ведь тебя знаю, Малена. Отдохнешь, наберешься сил, залечишь раны и снова отправишься на баррикады.

– Баррикады бывают разные.

– Верно. Поэтому нам придется найти для твоей кипучей энергии мирное русло. Чтобы было кем командовать, не развязывая при этом мировой войны.

Я хихикнула.

Эдвин осторожно провел пальцем по моей щеке.

– Ты так здорово улыбаешься, – тихо сказала он. – Как бы мне хотелось любоваться этой улыбкой каждый день! Но я знаю – если захочешь уйти, тебя не остановит ни одна дверь и ни одна клятва. Поэтому снова прошу: позволь защищать и оберегать тебя. Для меня это очень важно.

Я покачала головой.

– Это ты позволь находиться рядом с тобой. У нас впереди неизвестность, и мне очень хочется, чтобы, встретившись с ней лицом к лицу, я хотя бы раз в жизни была не одна.

Эдвин несколько долгих секунд смотрел мне в глаза, а потом наклонился и нежно коснулся губами моих губ.

На краю земли

На самом деле, лететь в Нортон я была не должна.

Туда вообще никто не должен был лететь. Согласитесь, это глупо и нерационально – нестись на другой конец континента только для того, чтобы подписать четыре бумажки. Особенно сейчас – во времена высоких технологий, когда и печати, и подписи, и почта давно стали электронными.