Обреченный любить

В основном были парни, лишь три девчонки, двое были в паре, на меня же никто и глаз не ложил, я обозначилась еще на первом курсе, что отношения меня не волнуют и любые ухаживания отвергала.

Родители рассказывали о сложности отношений волчицы и человеческого мужчины, волчицам сложно контролировать себя в момент страсти, и они очень часто калечили своих партнеров, волкам это удавалось легче. В идеале пара волк-волчица никакой угрозы друг другу не несла, в случае если это настоящая пара, соединенная природой, а не инстинктами.

Оставалось две ночевки, парни как обычно подпили, и одногруппник Ваня решил испытать судьбу, но лишь разозлил. Ну, сидели на берегу, просто общались, зачем было лезть с поцелуями, я грубо оттолкнула его и убежала. Девчонки знали искать меня бессмысленно, сама вернусь. А меня понесло на утес, который заприметила еще днем, хотела туда сходить, но было слишком жарко.

Забралась я туда, выпустив волчицу, плевать, что возвращаться придется голой, где-то на пляже бросила полотенце, кроме нас там никого не было, скажу что купалась, а одежду найти не смогла в темноте.

Подъем был крутой, я поняла, будь я в человеческом обличие, с трудом бы забралась. Я почти поднялась, как ветер принес чарующий перемешанный с морем аромат. Что или кто мог так пахнуть, хотелось выяснить, было темно, но фигуру, сидящую на земле и смотрящую на море я увидела.

Я подкрадывалась тихо, со спины, пах он обалденно, я ошибочно думала, что меня он не чувствует, ведь так пахнуть мог оборотень, у человеческих мужчин запахи совсем другие.

Раз и рядом стоит волк, огромный черный волк, его глаза светились, этого я не забуду никогда, хоть это и единственное что я разглядела. Он тоже учуял мой запах, и он ему нравился. Все происходило в тишине. «Вернись в человеческое обличие»,– услышала приказ в голове. Ну, вот я напоролась на Альфу, но природные инстинкты брали свое.

И что же я сделала, я отдалась, вернее моя волчица отдала, то, что я хранила, да, да в двадцать я еще была девственницей. Все прошло максимально мягко, он понял, что это у меня впервые, ночь скрывала наши лица, и мы позволили все страсти выйти наружу, единственное, что он тогда произнес: «МОЯ».