Золото «Черного принца»

Красота неописуемая.

Один из японских водолазов, глядя на аквамариновую гладь, не выдержал:

– А водичка теплая? Искупаться можно?

Шаткин пожал плечами:

– На любителя. Некоторые и зимой предпочитают нырнуть в море.

Катаока недовольно взглянул на говорившего:

– Мы приехали сюда работать. Сейчас все искупаемся. Разгружайте оборудование.

Через полчаса инженер и техник фирмы, спустившись на дно, обследовали развалины корабля.

– Это труднее, чем мы думали, – констатировал Като, выслушав водолазов.

Директор поинтересовался их весом.

– Думаю, тонн шестьдесят, – ответил инженер.

Эпроновцы не слышали своих коллег. Они во все глаза смотрели на диковинную водолазную маску.

Надо сказать, было чему подивиться. В то время только японский водолаз мог спуститься на глубину пятьдесят саженей, и это при том, что маска надежно закрывала только глаза и нос. Рот и уши оставались открытыми.

– Я думал, конструкция солиднее, – заметил Даниленко.

Катаока усмехнулся:

– Вы, русские, привыкли окружать себя броней. А мы поняли: все дело в особом дыхании. В такую маску по шлангу накачивается воздух. Наши водолазы вдыхают его носом и выбрасывают в воду. Вот в чем секрет длительного нахождения под водой.

Исламбеков толкнул локтем товарища:

– Усек, как они прыгают? Вниз головой.

Шаткин протянул руку:

– Можно посмотреть?

Като дал ему маску без всяких опасений.

– Берите. Но не пытайтесь примеривать.

Михаил Андреевич с интересом рассматривал толстое овальное стекло в никелированном ободке, иронически заметив:

– Боитесь, что не вернем или специально выведем из строя?

– Они рассчитаны на наших людей, – пояснил Катаока. – Для вас, русских, погружение в такой маске может быть опасным.

Несколько пар глаз уставились на японца.

– Это почему же? – недоверчиво спросил Даниленко.

– Потому что, – как маленькому ребенку, растолковал ему человечек, – потому что вы слишком… эээ… эмоциональны и рассеянны.

Шаткин подмигнул эпроновцам:

– Ну, коли так… Убери ты эту гадость подальше. – И, обернувшись к своим друзьям, прошептал: – А все-таки у вас есть чему поучиться.

После нескольких дней пребывания в Балаклаве Сузуки не мог не согласиться с мнением, что русские – очень любознательный и упорный народ.