Золотой конь Митридата

Я подниму все связи, и мы соберем необходимые документы для эксгумации. Если бы ты меня убедила в своей правоте, я бы сию минуту начал помогать тебе в этом. А пока…

– Значит, я тебя не убедила, – с горечью бросила Лариса.

– Это ваша дача? – Геннадий остановил машину у забора и положил ей руку на плечо. – Признаюсь, меня смущает одно. Если Стас жив и ему по каким-то причинам захотелось исчезнуть таким образом, почему он не дал знать тебе или мне? Мне он всегда доверял – в этом я убежден. Тебя же он любил, во всяком случае, так говорил, а еще говорил, что не причинит тебе боли.

Теперь же его поведение, получается, идет вразрез с его обещаниями. Вместо того чтобы успокоить, Стас звонит и пугает тебя. Зачем?

– А если он хочет подготовить меня к… – Лариса не могла найти нужные слова.

– К своему воскрешению? – усмехнулся мужчина. – Нечего сказать, хороший способ избрал. А как насчет финансов? Почему он оставил тебя без денег?

Женщина сжалась на сиденье:

– Не знаю… Не представляю… Эти вопросы не дают мне покоя.

Геннадий дружески улыбнулся.

– Знаешь, что мы сделаем? – проговорил он. – Мы просто немного подождем. Рано или поздно все выяснится. Утро вечера мудренее. Ну а теперь приглашай меня в гости. – С этими словами он распахнул дверь и помог Ларисе выйти. Она засуетилась и достала ключи из сумочки.

– Мне совершенно нечем тебя угостить. Мы собирались ехать на рынок после приезда Стаса. Продукты почти все закончились.

– Тогда поедем в ресторан и пообедаем, – предложил мужчина.

 – Можем сначала заглянуть на кладбище. Я сделаю, как ты захочешь.

Она пожала плечами:

– Мне все равно. Пойдем в дом.

Лариса повернула ключ в замке, открыла калитку и медленно пошла по дорожке из битого кирпича к веранде. На минуту ей показалось, что это все – страшный сон, что сейчас она откроет глаза и увидит Стаса, бегущего ей навстречу… Он возьмет ее руки в свои, поцелует, развеет все печали, покажет, как подвязал помидоры, как окучил картошку – и жизнь опять пойдет по-прежнему.

Но на даче, как и в квартире, было пусто, лишь изредка тишина прерывалась щебетанием птиц и шелестом листьев. Красовская покачнулась.

– Тебе плохо?

Она оттолкнула руки Геннадия:

– Уже лучше. Не будем задерживаться. На мою долю и так хватит воспоминаний.

Женщина открыла дверь дома, и в нос ударило запахом сырости.

– Входи, – прошептала бедняжка. – Я боюсь.

Мужчина снова обнял ее:

– Не бойся. Пойдем вместе.