Золотой конь Митридата

– Да, мое судно – лучшее на побережье, – гордо отвечал грек, и ему было чем гордиться. Аной владел тримерой и назывался не капитаном, а триерархом. Тримера имел три яруса весел, и для последнего дополнительно прорезали отверстия в борту судна. Наиболее сильные гребцы – граниты – сидели в верхнем ряду, в среднем помещались зигиты, а в нижнем – таламиты. Флейтист поддерживал ритм, командовал гребцами гортатор. Такие корабли славились своим экипажем – в нем могло быть двести человек, а еще подводным тараном, служившим продолжением киля и представлявшим собой железный наконечник.

– Возьмешь меня и моих спутников до Херсонеса? – поинтересовался Тирибаз, поглаживая шрам. Аной задумался. Он был не только хорошим мореплавателем, но и прекрасным купцом.

– Что дашь? – спросил он быстро и пристально посмотрел в серые глаза старого знакомого. Воин позвенел в кармане монетами, оставшимися от горного похода, но этот звук не произвел на Аноя никакого впечатления.

– Маловато, – решил он. – Путешествие опасное.

Тирибаз наклонился к его уху, прикрытому длинными седыми прядями.

– А если я попрошу тебя перевезти царя?

Аной вздрогнул:

– Царя? Но какого?

– Нашего Митридата, сына Эвергета, – пояснил воин. – Если до тебя долетали какие-то вести, ты слышал, что Эвергет почил, причем ему помогла это сделать любимая женушка. Сейчас она опекунша несовершеннолетних детей, двое из которых – Митридат и его брат – коронованы на царство.

Аной покачал головой, и серебристые волосы рассыпались по плечам.

– Ужасные вещи ты рассказываешь, Тирибаз.

– Ужасные, Аной, – согласился приятель. – Так ты готов нам помочь?

Аной оглянулся и увидел группу из трех человек, пристально наблюдавших за ними. Двое – мужчины средних лет, с такими же мужественными лицами, как у Тирибаза, – старались заслонить собой коренастого мальчика со светлыми кудрявыми волосами, сложенного, как греческий бог.

– Это и есть Митридат, сын Эвергета? – поинтересовался он, прищурившись. Морщинки-лучики разбежались вокруг глаз, делая его лицо добрым и сострадательным. – Красивый мальчишка. Жаль, если он погибнет в пути. Говорят, тавры будто озверели, подстерегают корабли на каждом квадрате и атакуют с утлых лодчонок, приводя их несметное множество.

– Но у тебя прекрасный быстроходный корабль, – заметил Тирибаз.