Золотой конь Митридата

Может быть, – она обвела взглядом присутствующих, – кто-то считает иначе?

На миг воцарилось молчание, которое нарушил Мнаситей.

– Ты права, госпожа, – подал голос чернобородый страж. – Кроме того, гибелью царицы все не закончится. Я знаю Моаферна и Тирибаза, они хорошие воины и просто так не сдадутся. Голову даю на отсечение, что, достигнув земель своих союзников, преданных Митридату Эвергету, они соберут неплохое войско, которое попытается захватить дворец. Разумеется, все это надо предотвратить как можно раньше.

– Мы уже поняли, что нам нужно найти и убить Митридата и его троих наставников, – вставил Дионисий.

Лаодика царственно кивнула. Ее длинная белая шея вызывала восхищение мужчин.

– Тот, кто первым сообщит мне о гибели моего сына, получит кусок золота с голову его коня, – пообещала она. – Даю вам неделю сроку. Если же через неделю вы не принесете мне хорошие вести, я казню одного из близких вам людей. У тебя две любимые дочери-красавицы, Багофан? – обратилась она к знатному персу.

Полное коричневое лицо верховного надзирателя побледнело, посерело, руки задрожали противной трусливой дрожью, вышибающей холодный пот. Он знал: Лаодика не бросает слов на ветер. Когда-то Митридат Эвергет хотел выдать одну из его дочерей-красавиц за своего младшего сына, но с его смертью об этом уже никто не упоминал.

Гордый перс преклонил колено перед царицей, казавшейся на троне каменным мраморным изваянием.

– Я сделаю так, как ты хочешь, госпожа.

Грек Дионисий тоже выступил вперед:

– У нас достаточно обученных воинов, царица. Стоит только приказать – и они, как зерна, рассыплются по всей Малой Азии. И им помогут. Митридат и его наставники не пройдут незамеченными, как бы они ни старались. Им надо что-то есть, порой захочется хорошего вина. Придется обращаться к земледельцам, а уж их мы сумеем разговорить. Проблемы будут разве что в Каппадокии, ваша старшая дочь несколько дней замужем за царем этой страны.

Лаодика закусила губу, из которой выкатилась капля крови.

– Вы сами говорили: нет ничего невозможного, – она словно выплюнула в лицо Дионисию эти слова. – Ты грек, а греки славятся умом и хитростью. Вот и придумай что-нибудь.