Жемчужина Тамерлана

Она еще не знала, о чем он говорил, но инстинктивно почувствовала беду.

Женщина прислушалась, жадно ловя каждое слово.

– Сегодня, двадцать второго июня, в четыре часа утра, без всякого объявления войны германские вооруженные силы атаковали границы Советского Союза. Началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Наше дело правое, враг будет разбит. Победа будет за нами.

Зульфия медленно стянула цветастый платок с седой головы и опустилась на некрашеную лавку.

Речь диктора будто доносилась из другого мира, а в этом, с большим виноградником возле белого домика, с запахом цветов, которые она так любила, все было мирно и спокойно.

«Этого не может быть», – тихо произнесла женщина, словно отгоняя от себя наваждение.

Голос соседки Марии вернул ее к реальности, бесцеремонно разрушил надежды, что все это ей послышалось, что все это неправда.

– Зульфия, ты уже знаешь? Война…

Она замотала головой на тонкой жилистой шее.

– Ой, у меня двое сыночков, – заголосила Мария.

Зульфия сжала кулаки, закусила губу. Она подумала о младшем, который еще не успел жениться и родить детей. Если заберут всех, заберут и его. А это несправедливо. Она не даст, не пустит.

Из груди вырвался тяжелый стон, и какая-то сила сорвала ее с места, бросила к дому.

«Не пущу, – птицей билась мысль. – Не пущу».

На пороге женщина столкнулись с Али, всклокоченным, с синими полукружьями под глазами.

– Мама, что случилось?

Сцепив до хруста пальцы, бедная женщина заголосила:

– Беда, сынок. Война…

Али заморгал:

– Какая война? Что ты такое говоришь?

– Война, с немцами, – продолжала выть Зульфия и вдруг бросилась ему на шею: – Не пущу, не дам…

Парень еле оторвал ее от себя:

– Значит, это правда..

Зульфия заголосила еще громче. На шум выбежала Фатима, торопливо застегивая пуговицы на цветастом халатике.

– Что случилось? – Она обвела всех удивленным взглядом. – Почему вы плачете?

– Война, дочка, – выдохнула Зульфия, теребя верхнюю перламутровую пуговицу на халате. – Война с немцами.

Девушка посмотрела на Али, словно хотела, чтобы возлюбленный развеял ее страхи. Но в глазах любимого читалась тревога, сквозь смуглоту щек проступила смертельная бледность.

– Это правда, – он как-то обреченно кивнул. – Это правда, Фатима.

Студентка нахмурилась.