Жемчужина Тамерлана

За три недели до убийства

Дни летели, как листья с деревьев, но влюбленные так ничего и не придумали. Они продолжали встречаться урывками, то тут, то там, и Валентин с болью сознавал, что не может сделать ничего, чтобы быть рядом с любимой.

Они просто продолжали плыть по течению. Ольга с каждым днем пила все больше и больше, становилась все несноснее, и, глядя на нее, пьяно ухмылявшуюся его словам, Валентин сжимал кулаки и был готов ее убить.

О своих мыслях он не говорил никому, даже Лизе, только иногда изливал душу старой знакомой своих родителей – тете Маше.

Тетя Маша никогда не любила Ольгу, не одобряла его брак и не раз предупреждала:

– Ой, Валечка, ну, не любишь ты ее, в брак по расчету вступаешь. Когда-нибудь это тебе аукнется, только поздно будет. Я вот своего покойного мужа до одури любила и прожила с ним счастливую жизнь. А тебе и ведомо не будет, что такое счастье.

И только сейчас Валентин понял, как она была права. Он рассказал ей все – о себе, о Лизе и об их вторых половинах, которых они предпочли бы никогда не видеть.

– Тетя Маша, может, посоветуете чего? Не могу я жить с Ольгой, ненавижу.

Она гладила его светлые волосы:

– А что делать, Валечка? Уйдешь ты от Ольги – и что будет? Ты-то, конечно, не пропадешь. И от тестя убежать можно, страна большая. Но что с твоим ребенком будет, Кешей? Ты говоришь постоянно, что он Ольге до лампочки. Уйдешь – и никому твой малец не будет нужен. Ольга-то долго горевать о тебе не станет, другой найдется на богатство-то.

Валентин сжимал голову и мычал:

– Да, вы правы, правы… Но я люблю Лизу и никогда от нее не откажусь.

– Раньше надо было думать. – Тетя Маша придвигала к нему чай. – Выпей и успокойся. А ведь я тебя предупреждала.

Эти слова резали его, будто ножом по сердцу. Но в то же время Валентин сознавал, что пока бессилен что-либо изменить, даже высказать правду в глаза ненавистной жене. И от сознания своего ничтожества он становился ненавистен сам себе.

Глава 10

Кеш. 1362 г.

Тимур сидел в большом шелковом шатре, в который раз сворачивал и разворачивал письмо, перехваченное верными нукерами у гонца, и размышлял, что дальше делать.

Как всегда, в минуты раздумий, он двигал фигурки на шахматной доске, и они помогали ему принять верное решение.

Когда к нему заглянул один из слуг, эмир бросил:

– Немедленно найди эмира Хусейна и скажи, что я хочу его видеть.