Ты будешь только моей

– Вам, молодой человек, это покажется странным, но я впервые слышу о такой даме. Почему же я должен был желать ее смерти? – не унимался грузин.

Стажер хотел все подробно объяснить подозреваемому, но Скворцов опередил его:

– Не лучше ли проехать с нами? Там мы вам все подробно объясним.

Тевос Бадурович пожал плечами и отправился в коттедж собираться.

– Я категорически не согласен с вашими подчиненными! – втолковывал Сванидзе следователю и полковнику Кравченко, – и еще раз заявляю: я не был знаком с убитой.

– А где вы были во время наезда? – поинтересовался Игорь Владимирович.

– А когда совершили наезд? – спросил Тевос Бадурович и, узнав время, с облегчением вздохнул:

– На это время, друзья, у меня имеется стопроцентное алиби: сидел на даче с внуками. Дочь попросила отвезти их туда и побыть с ними: она страшно переживала трагедию с мужем и не хотела, чтобы все видели дети. Так что я чист. Соседи могут подтвердить.

– Где находилась ваша машина? – спросил Мамонтов.

– На участке я сделал импровизированный гараж в виде шалаша. Помнится, в тот день она там и стояла, – развел руками Тевос Бадурович.

– И никто не мог ее украсть?

– Помилуйте, это можно было сделать только в мое отсутствие, а я находился там все время. Да спросите соседей, – не унимался Сванидзе.

Все находящиеся в кабинете чуяли: перед ними не убийца. Но как не хотелось расставаться с такой красивой версией, как не хотелось продолжать копать неизвестно в каком направлении!

– А все-таки пострадавшую вы знали, – заметил Скворцов.

– Не отрицаю, – спокойно отозвался Сванидзе, – с этим кобелем, моим покойным зятьком, надо было что-то делать, но я не хочу сказать: лишать жизни. Я видел: он задумал сбежать от Наны, отдавшей ему здоровье и молодость, к этой шлюшке. Естественно, как любой отец, видя страдания дочери, я обязан был отреагировать. Хорошо, что у этой проститутки, его секретарши, есть слабое место – муж.

Поговорив с Тевосом Бадуровичем и уже не сомневаясь в его невиновности, оперативники на всякий случай проверили его алиби и убедились, что он сказал правду. На его автомобиле не имелось никаких следов аварии, а они неизбежно должны были остаться при сильном ударе.