Сокровище падишаха

– Мама, ну почему? Давай скажем ему, что он простудится. Нельзя одеваться тепло, когда жарко. Он вспотеет и заболеет, правда, мамочка?

Она дергала за руку красивую женщину с белокурыми волосами, уложенными в высокую прическу.

– Мама, скажи ему, мама.

Женщина бросила взгляд на худого молодого человека лет тридцати, облаченного, несмотря на жару, в длинный плащ и шляпу и безучастно стоявшего возле столба на остановке, кишевшей людьми. Его лица она не разглядела, да и не стремилась к этому. «В автобус мы не попадем, – пронеслось у нее в голове.

– Мама, мама, скажи ему, – ныла дочка.

Дама слегка дотронулась до головки девочки, украшенной огромным зеленым искрящимся бантом, похожим на гигантскую бабочку-махаон:

– Леночка, может быть, дядя болен. И потом, некрасиво приставать к незнакомым. Он уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, как одеваться.

– Ну, если ты так считаешь… – произнесла Лена, подражая матери, и дернула плечиком: – Да, наверное, ты права.

Она переключилась на крошечную облезлую болонку, вырывавшую поводок у пожилой женщины с огромной авоськой в руках:

– Мама, а купи мне песика!

– Этот вопрос мы, кажется, уже обсуждали, – отозвалась мать, поправляя и без того идеальную прическу. – Если ты готова вставать посреди ночи и идти гулять со своим питомцем, папа подарит тебе щенка. Если же нет и вся работа падет на мои плечи, ни о каких животных не может быть и речи.

– Я сказала, я сказала! – Девочка так сильно дернула руку женщины, что та пошатнулась и открыла рот, ярко обведенный помадой, чтобы утихомирить ребенка, но тут же передумала, увидев подходивший автобус.

– Быдло! – брезгливо заметила она. – Самое натуральное быдло. Понаехали из деревни! Будто столица резиновая.

Она оттащила дочку, чтобы толпа, штурмовавшая автобус, не покалечила ее.

– Мама, мы не успеем! – удивленно сказала Лена. Дама махнула рукой:

– Ничего, подождем другой. Он придет более пустой, вот увидишь.

– Но я хочу домой, – заупрямилась девочка. – Я устала. Ножки болят.

Она рванулась вперед, потащив за собой мать, но автобус уже тронулся с места, оставив кучку недовольных переругивавшихся людей.