Крымская Чаша Грааля

 – Мы все слышали о Гитлере и о той политике, которую он проводит.

– Я сказал, мы не двинемся с места, – буркнул Яков. – Впрочем, остальных я не держу. Верно говорит твой муж, Мириам?

– Правильно, Яков, – подтвердила бабушка. – Помнишь, как говорила твоя мать, когда мы уезжали в Палестину? Наш дом – здесь, в Севастополе.

Роза заметила, что папа собирался возразить, но не стал этого делать.

– Надеюсь, вы передумаете, – сказал он и посмотрел на сестру. – А ты что думаешь, Сара?

Женщина бросила взгляд на мужа.

– Под Бахчисараем у меня родня. Для начала я отвезу их туда. Если немцев не пустят в глубь Крыма, они там и останутся. А я попрошусь на фронт.

Михаил крякнул:

– Ты, Исаак, читаешь мои мысли. Я тоже пойду на фронт.

Роза заметила, что бабушка деликатно промолчала. Когда-то дед говорил, что ее отца не взяли бы на фронт из-за хромоты. Михаил, видимо, почувствовал в ее молчании недоверие и добавил:

– Думаешь, мать, нога помешает? А я хоть кем.

– Да я ничего и не говорю, – растерялась Мириам.

– Так-то лучше, – отозвался отец и тяжело поднялся со стула. – Собирайтесь, мои дорогие. – Он взглянул на отца: – Папа, это твое окончательное решение?

Яков Захарович кивнул:

– Окончательнее не бывает. И ты не трогался бы с места, сынок.

Михаил заковылял к двери:

– Я подумаю.

– Подумай. – Он вышел в коридор и обернулся на пороге: – Мама, если вы передумаете, дайте мне знать.

Мириам подошла к нему и обняла:

– Обязательно, сынок.

Отец снова крякнул, махнул рукой и вышел в подъезд. Следом за ним семенила Хая. Роза медленно шла за матерью, но вдруг какое-то шестое чувство заставило ее вернуться в квартиру и броситься на шею бабушке:

– Бабуля, дедуля, я умоляю, поехали с нами! Поехали, мои хорошие!

Мудрая Мириам погладила внучку по волнистым черным волосам.

– Да что ты, девочка моя? – удивленно проговорила она.

Роза хваталась за складки бабушкиного цветастого халата.

– Поехали! Прошу вас! Дедуля! – Она повернулась к Якову Захаровичу: – Миленький! Давайте поедем с нами.

Она заметила, как в уголке глаза старика показалась слеза, но не успела выскочить на морщинистую щеку. Он торопливо смахнул ее скрюченным пальцем и пробурчал:

– Устроили тут… Похороны… Иди, Роза, к родителям. Иди, я говорю.

Но Роза словно приросла к бабушкиной груди.