Самое справедливое убийство

Врач сначала выпила вино, потом удивленно взглянула на племянника:

– Что-то тосты нынче стали непонятными. Объясни.

Мужчина поставил бокал.

– Я это и намеревался сделать. Только, тетя Аня, у меня к вам просьба. Вы сначала выслушаете, и выслушаете внимательно, а потом можете высказываться.

Толик без стеснения рассказал ей о своих проблемах.

– Я считаю, что правильно поступил, – дал он оценку своим действиям, – на дворе перестройка, новое мышление, и каждый зарабатывает как может. Вспомни историю, тетя.

Белозерова ухмыльнулась. Напористость и поворотливость племянника ей нравились:

– Ох, хитрец!

– Кстати, я не только для себя стараюсь, – Анатолий достал из борсетки конверт и протянул его женщине: – С моей первой прибыли Элечке на обновки.

Анна Петровна посмотрела в конверт и ахнула:

– Ты даришь Эле три тысячи долларов? – Она бросилась на шею племяннику. – Ты не представляешь, какой ей сделал подарок!

– И он может быть не последним, – заметил Толик.

– От меня? – удивилась Белозерова. – Что же я могу сделать?

– Тебе знакома некая Сергеева-Клемма?

– Более чем. А почему ты спрашиваешь? – поинтересовалась врач.

– Дело в том, что она и есть та старая дама – моя научная руководительница, собирающаяся раскрыть рот. Если она это сделает, а она это сделает обязательно, крах моему бизнесу.

– В данный момент я ее лечащий врач и готовлю ее к операции, – заметила женщина.

Глаза Анатолия заблестели:

– Тетя!

– Не думай ни о чем таком! – строго проговорила Анна Петровна. – Я грех на душу не возьму!

– Моя благодарность – это еще не все! – Корниец опустился перед ней на колени и взял ее руки в свои. – Наша дамочка одна на всем белом свете. Надо выяснить, существует ли завещание на ее квартиру. Если нет, после ее кончины Светка поможет оформить жилплощадь на Элку.

– Каким же образом?

– Моя любовь к искусству вам знакома, – насмешливо ответил племянник.

Щеки врача побелели:

– Ты сошел с ума! Если кто-нибудь нас поймает...

Анатолий расхохотался:

– Еще раз повторяю вам: старущенция одинока. Ее смерть, как и ее завещание, не привлекут ничьего внимания.

– Все равно. – Белозерова взяла бокал и сделала хороший глоток. – Я никогда не пойду на это.