Проклятая сабля крымского хана

Ему хотелось продемонстрировать свое искусство наездника.

– Тебе снарядят Булата, – продолжал Сахиб. – Хороший конь, немного с норовом, но тебя же учили верховой езде лучшие наездники Стамбула…

Ноздри Девлета дрогнули. Он подумал, что дядя всегда будет радоваться любым его промахам.

– Ты прав, – произнес он. – Булат так Булат.

Сахиб щелкнул пальцами и приказал подошедшему к нему капы-кулу:

– Приготовьте коня для моего племянника.

Послушный раб исчез, как призрак, и Девлет, ополоснув руки, поднялся, ощущая приятную тяжесть в животе.

О Аллах, как же вкусны блюда его родной земли!

– Слуги этого дворца довольно исполнительны, – пояснил Сахиб Гирей, выходя с племянником во двор, – видишь, вот и Булат. Как он тебе?

Юноша потрепал коня по мускулистой шее, тонкие пальцы пробежали по гладкой, как шелк, шерсти. Конь, словно почувствовав в нем прекрасного наездника, потянулся губами к руке Девлета.

И без того узкие глаза дяди стали еще уже, как щелочки.

– Смотри-ка, признал тебя, бродяга, – усмехнулся он в черные с рыжинкой усы.

 – Поезжай, прокатись.

– Подождите минуту, – обратился юноша к конюху, переминавшемуся с ноги на ногу в ожидании приказания. – Я сейчас выйду.

Провожаемый внимательным взглядом черных узких глаз родственника, он быстро вбежал во дворец, в отведенные ему покои, и достал из-под многочисленных тюков с одеждой небольшую кожаную сумку. Посмотрев внутрь, Девлет улыбнулся и направился к тому месту, где его ожидал конь. Сахиба он не увидел.

Чернявый конюх передал ему поводья и напутствовал:

– Добрый конь Булат. Только будь настороже, господин. Иногда он норов свой выставляет, скинуть может.

Девлет кивнул, показывая, что понял его, вскочил в седло, натянул поводья – и Булат понесся за ворота дворца, выбежал на белую каменистую дорогу и, перейдя в галоп, вынес юношу на небольшой каменный холм. Он остановил коня и осмотрелся по сторонам. У холма каменистая дорога раздваивалась, будто река, на два рукава.

Одна вела в горы, к пещерам, которыми его пугали в детстве. Другая спускалась в бескрайнюю степь, серую от полыни, издававшей терпкий пьянящий запах. Юноша нахмурил точеные, как у восточной красавицы, брови, и погрузился в свои мысли. Из задумчивости его вывел хриплый голос, показавшийся знакомым:

– Думаешь, куда путь держать?

Молодой татарин оглянулся и увидел невысокого дервиша неопределенного возраста, в рваном полосатом халате и засаленной чалме.