Обреченный жених

Но через полторы недели его переводят в другую камеру, и я останусь наедине со своими мучителями.

– Вы пробовали жаловаться? – спросил Бессонов. Руслан жалко улыбнулся:

– Разумеется. Однако у меня сложилось впечатление, что заключенные не зря хотят извести меня. У них приказ свести со мной счеты. И я не ошибаюсь. Надзиратели не реагируют на мои жалобы. Вот увидите: когда меня начнут убивать, они не будут препятствовать, – Вербата закрыл лицо руками. Журналисту стало его жалко:

– Не отчаивайтесь раньше времени, – сказал он и подмигнул.

Бессонов укоризненно посмотрел на Пименова:

– Не зарекайтесь, дружок. – Он перевел взгляд на осужденного: – Интересно, молодой человек, кому же вы успели так насолить? Кому перешли дорогу? Никогда не думали?

– Я думаю об этом постоянно, – признался Руслан.

– И этот кто-то должен быть могущественным и богатым, – заметил защитник.

Лязгнула дверь, и лейтенант вошел в комнату свиданий.

– Ваше время истекло, – произнес он. Мужчины пожали друг другу руки, и журналист с адвокатом вышли из здания тюрьмы.

– Этому парню я не завидую, – заметил Бессонов, садясь в машину. – Хотите еще раз хороший совет? Не лезьте в это дело.

– Вы-то чего за меня боитесь? – огрызнулся Александр. – Вас никто за собой не тянет.

Адвокат кисло усмехнулся:

– Хотелось еще раз дать хороший совет.

Машина понеслась по той же дороге. Шофер и пассажир молчали, лишь изредка журналист оборачивался назад. Черного джипа нигде не было.

– Смотрите, не преследует ли нас автомобиль? – поинтересовался Бессонов. – Успокойтесь, здесь он больше не появится. Но это не значит, что они оставили вас в покое. Ваши противники начнут наблюдать за вашим поведением. И если им что-то не понравится – тогда берегитесь!

– Пусть поберегутся они, – ответил Пименов.

– Смело, молодой человек. Ладно, больше не стану играть роль доброго дяди.

– Она вам и не к лицу, – кивнул Александр и посмотрел в окно. Как всегда, вид бескрайнего моря вызвал в нем желание искупаться. Может, отправиться на выходные на дикий пляж? Эта мысль улучшила настроение. Вода, наверное, уже прогрелась градусов до восемнадцати.

– Думаете, как будете спасать беднягу? – ворвался в его мысли писклявый голос Бессонова.