Наследство племени готов

Домработница Гуля, сухая высокая татарка с прокопченной кожей (во всяком случае, такие ассоциации рождались у Виталия, когда он смотрел на ее руки, обнаженные до локтя), сверкнув черными глазами, подала им чай из трав, заваренный по ее собственному рецепту.

Громов знал, что дядя переманил Гулю из татарского кафе, в котором всегда кушал плов и шурпу. Это были его любимые блюда, и ни одна русская кухарка не могла переплюнуть татарку. Не было ей равных и в приготовлении пахлавы, обильно пропитанной сотовым медом, с цельным грецким орехом, и Виталий давно перестал обвинять дядю в том, что тот уволил кухарку Наталью, долгие годы служившую этой семье верой и правдой.

– Принести пахлавы? – спросила женщина с легким акцентом, и Громов впервые подумал, что даже не подозревает, сколько ей лет. Черный платок плотно окутывал все лицо, закрывая лоб, обнажая только широкий нос и половину щек без морщин.

– Принеси, – кивнул Воронцов. – Скоро Ленечка придет… Он составит нам… – Дядя вдруг осекся, вспомнив, что сына больше нет.

 – Господи, дай мне силы пережить мое горе! Говорят, Бог посылает испытания, которые человек в силах выдержать. Иногда мне кажется, что это не так. Я пережил смерть жены, но смерть сына… Как пережить это? – Он закрыл лицо руками.

– Дядя, – Виталий осторожно дотронулся до вздрагивавшего плеча, – ты позвал меня, чтобы о чем-то поговорить, показать мне какое-то письмо. Где оно? Что там написано?

Вадим Сергеевич отнял руки от лица, залитого слезами:

– Да, да, я нашел в шкатулке отца одно письмо.

Может быть, Бог послал мне его, чтобы облегчить страдания. – Он протянул руку к письменному столику, на глянцевой поверхности которого лежал старый конверт, и передал его Громову: – Прочти.

Молодой человек посмотрел обратный адрес на конверте: «Город Приморск». Обратил внимание на выцветшие чернила.

– Видимо, его писали лет пять назад, – предположил он.

– Семь, – поправил его дядя. – И все семь лет оно провалялось у отца в шкатулке. Он ничего мне не сказал, потому что… Ну, ты сам сейчас все поймешь.

Читай.

– Отправитель – Собченко Марина Владимировна, – пробормотал Виталий – Вероятно…

– Да, я ее знаю, – нетерпеливо перебил Воронцов. – Читай, или я сейчас сойду с ума!

Громов вытащил из конверта пожелтевший листок в клеточку, вероятно, вырванный из ученической тетради. Округлые буквы… Четкие, понятные… Да, писала явно женщина.

«Здравствуй, Вадим, – прочитал он. – Не могу назвать тебя ни любимый, ни дорогой.