Медальон Таньки-пулеметчицы

 – Девушка села на усыпанную иголками траву, смахнув бойкую букашку, сразу забравшуюся ей на колено. – Скажешь тоже… Ты еще пороху не нюхала, милая. В такие дни о другом думать надо, так, по крайней мере, наш командир говорит… Знаешь, почему я с Николаем встречаюсь? – вдруг резко спросила она.

– С каким Николаем? – Тоня удивленно посмотрела на нее. Завтра обещают бой, а ее товарка думает черт знает о чем…

– Да с Федорчуком, – пояснила Рая. – Ты видела его на обеде. Чуб у него такой шикарный…

Таня кивнула:

– Вспомнила… Красивый парень.

– Поженимся, – усмехнулась Рая. – Забудь об этом. Женат мой Николай. Жена и двое детишек у него в селе Красный Колодезь, неподалеку отсюда, письма вот пишут. Ждут.

– Негодяй, – брякнула подруга. – Пока жена у окошка сидит, слезы проливает, он на фронте девок портит.

– Не говори так, никого он не портит, – парировала Раиса. – Он мне в первую нашу ночь признался, что семью не оставит. А я… Так, походно-полевой романчик.

Таня закусила губу.

– В первую ночь… А до ночи молчал, гад. И не нужно утверждать, что порядочный. Сволочь самая настоящая. Небось до него ты девкой была.

– Ну, была, – нехотя призналась подруга.

– И ты не обиделась после слов его гадких? – удивилась Маркова, смахнув непрошеную слезу. – Уж я бы ему сказала, уж я бы его по земле размазала…

– Размазала она, – буркнула подруга. – А я вот по-другому рассудила. Пусть несколько дней, месяцев, да мои. Если получится, вообще отсюда ноги сделаю.

Рот Тани округлился от удивления:

– Как?

– Очень просто, – заявила Рая и сорвала тонкий прутик, прогоняя им назойливую муху с зеленой, отливавшей радугой спинкой, норовившую сесть ей на потную конопатую щеку. – Нам с тобой, подруга, один выход. Хочешь остаться в живых – забеременей. Тогда в тыл отправят и пару лет не тронут. Одна наша медсестричка так и поступила.

– Забеременеть, – тупо повторила Маркова. – Вот так просто, лишь бы от кого?

– Да хотя бы, – подтвердила товарка.

– Как это мерзко – ложиться с нелюбимым, чтобы от него забеременеть. Это мерзко и грязно, Рая.

Подруга встала и отряхнула брюки.

– Ну-ну. – Она сплюнула в кусты. – Значит, грязно, говоришь. Точно ты пороху не нюхала, милая. В бой тебе нужно, самый настоящий, кровавый. Вот тогда я на тебя посмотрю.

Таня ничего не ответила. Она сидела, словно каменное изваяние, и лишь худенькие плечи вздрагивали.