Медальон Таньки-пулеметчицы

Войдя во двор, такой же невзрачный, как и в Лесогорске, только менее зеленый, он поднял глаза на окна второго этажа, забрызганные мелким дождем, словно слезами, и увидел, как дернулась желтая занавеска. Сердце сжалось, и Виталий с теплым чувством поднялся по лестнице. Ему не пришлось звонить в дверь – она распахнулась, как только он ступил на лестничную клетку. В подъезде, в отличие от Лесогорска, пахло моющими средствами, и Рубанов, улыбнувшись, подумал, что его мама, всегда любившая чистоту, продолжает одна мыть лестницу.

– Извини, что не позвонил.

– А я и не ждала. – Она толкала его в квартиру. – Да проходи быстрее. Голодный небось. Я приготовила твой любимый салат с жареной картошкой и рыбные котлеты.

Журналист потянул носом, поймав вкусные запахи, и сглотнул. Рыбные котлеты он обожал с детства. Так, как их готовила его мама, не умел больше никто.

– М-м-м. – Виталий зажмурил глаза, как кот, объевшийся сметаны.

Нина Петровна улыбнулась уголками губ:

– Да, почему-то многие считают их плебейским блюдом. И, кстати, неправы. Рыбные котлеты очень полезны, поэтому всегда входили в меню детских садов и школ.

– Конечно. – Он расстегнул рубашку. В квартире было жарко, и Рубанов обычно облачался в шорты и майку.

– Ты надолго? – робко спросила она, и ее голос дрогнул. Как любая мать, она мечтала, чтобы сын погостил подольше, и боялась ответа. А если скажет, что уезжает завтра? Что тогда?

Рубанов вздохнул и, повесив рубашку на плечики, отправил ее в шкаф.

– Боюсь тебя огорчить, но завтра. Видишь ли, я, считай, в командировке. Мне дали задание взять интервью у одного человека. Он живет в Березках, между Архангельском и Лесогорском. Ну, конечно, я не мог не навестить тебя.

Она обняла его за плечи:

– Ты очень хороший сын. А что за статья? Может быть, ты наконец нашел интересный материал?

Виталий вздохнул и сел на диван, любовно потирая цветастую обивку – большие розовые цветы на зеленом фоне. Он знал каждую завитушку, каждую ниточку…

– Знаешь, что я тебе скажу. – Он отвел глаза, чтобы не выдать себя, но родной человек сразу все понял.

– Опять неудача.

– Не то чтобы неудача, мама. – Рубанов скривился.