Кольцо королевы Фредегонды

– Привет, – сказал он отцу. – Давно дома?

– Да уж больше часа, – признался папа. – Удивляет, почему я не заглянул к тебе? Видишь ли, мама сказала мне, что ты можешь быть занят. Ведь у тебя на уме наверняка поездка в Крым. Я угадал?

– Как всегда, папа, – кивнул Лихута. – Я привык, что от вас с мамой ничего не укроется.

– Близкие люди должны чувствовать друг друга. – Отец опустился на диван. – И тут не нужно никакой психологии. Просто любовь, которая творит чудеса. Вот я предчувствую, что тебе хотят поручить расследование какого-нибудь криминала.

Лихута пожал плечами:

– Не знаю, что и ответить. Но скрывать ничего не стану. Судя по всему, знакомый Сергея Сергеевича, обратившийся ко мне по протекции Инны, – человек богатый и влиятельный. Своих детей у него не было, и он усыновил племянника, оставшегося сиротой. Недавно этот племянник свел счеты с жизнью. Разумеется, полиция не стала копаться в деталях, и он поручил во всем разобраться мне.

Федор Алексеевич наклонил голову:

– Допустим. Значит, этот человек думает, что причин для самоубийства у парня не было.

– Совершенно верно, – подтвердил Лихута. – Вполне успешный молодой парень с хорошим образованием, имеющий долю в бизнесе. Как у нас говорят, он был хорошо упакован. Ну зачем такому сводить счеты с жизнью?

– Тебе больше, чем кому-либо, известно, что порой этот процесс необъясним, – вставил отец. – Наверное, и этому господину в полиции сказали то же самое.

– Разумеется, сказали, – подтвердил Дмитрий. – Но Борис Дмитриевич на этом не успокоился. Ведь тяжело думать, что ты как-то не уследил или чего-то недосмотрел.

– Это верно, – согласился Федор Алексеевич и улыбнулся: – Что ж, желаю успехов в расследовании.

Сын огляделся по сторонам и принюхался:

– Я бы уже чего-нибудь перекусил. Ты не возражаешь?

– Не возражаю, – усмехнулся Федор Алексеевич. – Я как раз хотел предложить тебе то же самое.

– И я хотела вам предложить то же самое, – в гостиной появилась Анна Антоновна. – Все давно готово. Марш на кухню.

Глава 4

Окрестности Ла Сельва, 558 год н. э.

Шли, даже не шли, а летели дни, но в жизни Фредегонды ничего не менялось. Она нередко выходила в поля, на заливные луга, утопая по пояс в густой изумрудной траве, и, приставив ладонь ко лбу, пристально вглядывалась в даль, стараясь увидеть всадников.