Диадема Марии Тарновской

 – Тощий как палка Петр Волохов щелчком подозвал официанта: – Нам десять бутылок шампанского, любезнейший, рябчиков и трюфеля.

Тарновский замотал головой, выражая несогласие:

– Десять бутылок? Это смешно, Петя. Ну-ка тащи два ящика шампанского! И самую дорогую закуску, да побольше.

– Разгуляемся сегодня, – хихикнула Дарья Волохова, которую Мария про себя обозвала мышью – она была маленькой, бесцветной, с острым личиком. – Не мешало бы немного подбавить веселья. – Дарья достала из кожаной сумочки пудреницу, открыла ее, но, к удивлению Марии, не припудрила острый носик, а, вытащив немного какого-то белого порошка, поднесла его поочередно к каждой ноздре и сделала глубокий вдох.

– Что это? – Тарновская заметила, как зрачки женщины расширились, глаза заблестели, бледные щеки порозовели.

– Это кокаин. – Дарья любезно придвинула к ней пудреницу. – Хочешь – попробуй.

«В конце концов, жизнь дана для того чтобы попробовать разные удовольствия», – подумала Мария и взяла щепотку.

Она обвела глазами зал, будто соображая, где находится, и, взглянув на своего мужа, вдруг громко захохотала.

– Где этот официант? – еле выговорила она между приступами хохота. – Почему не несет шампанское? Сегодня мы гуляем с размахом.

Чернявый официант уже бежал с огромным подносом, на котором, матово блестя румяными бочками, лежал поросенок с хреном.

Мария, дурачась, воткнула вилку в спину поросенка и снова захохотала. Официант разделал его, разложил куски по тарелкам, а потом, откупорив бутылку шампанского, наполнил бокалы.

– Уйди, Махмудка! – заорал Петр, отталкивая официанта. – Ты никогда не научишься открывать этот божественный напиток. – Он повернулся к Марии, почти не соображавшей, где она находится. – С недавних пор в официанты стали набирать татар – дескать, они мусульмане, непьющие. И что с того, что непьющие? Бутылку по-человечески не откроют.

Петр потянулся за бутылкой, перегнувшись через колени Тарновского, и чуть не упал, вызвав приступ неуемного веселья.

– Где ты успел набраться? – Василий гримасничал, веселя компанию еще больше. – Это никуда не годится, брат.

Петр все-таки добрался до бутылки и открыл ее с особым, как он уверял, шиком. Пробка взлетела вверх и едва не достала потолка, а потом, ринувшись вниз, упала в декольте Марии, которая, ничуть не сконфузившись, достала ее и швырнула в Васюка, попав по гладкому лбу. Супруг этого не заметил: он осушал первый стакан с жадностью давно пьющего человека.