Бриллианты с царской иконы

Савин не стал испытывать терпение генерал-адъютанта и явился ровно к девяти часам, как и просил Петр Андреевич.

Оказавшись в кабинете начальника жандармов, он вытянулся в струнку, как это делали все подчиненные Шувалова, и его круглое лицо с пшеничными усами приняло скромное выражение – этакий мальчик-паинька.

Однако умудренного опытом генерал-адъютанта было сложно провести.

– Николай Герасимович Савин? – поинтересовался он, глядя сорванцу прямо в глаза.

– Так точно, господин генерал, – отрапортовал корнет, продолжая тянуться макушкой к потолку.

– Мне нужно с вами поговорить. – Шувалов неожиданно для Николая указал ему на стул: – Садитесь.

На лице Савина отразилось изумление. Ему показалось, что он ослышался. Разве генерал пригласил его не за тем, чтобы сообщить о наказании? Или его довольно любезный тон ничего не значил?

– Садитесь, – повторил Петр Андреевич уже громче. – Догадываетесь, зачем я вас пригласил?

– Честно говоря, я боюсь… – начал корнет, но Шувалов перебил его:

– Боитесь? Что ж, очень хорошо.

Савин покраснел. Значит, он не ошибся – речь пойдет о наказании.

– Вижу, знаете. – Генерал постучал пальцем по картонной обложке. – И все равно я повторю: здесь донесения о ваших, так сказать, проказах, корнет. Вы с юнкером Хвостовым совсем потеряли совесть, если когда-то она у вас была. И я бы мог наказать вас, ваши проделки тянут на судебное разбирательство.

Николай открыл рот, но шеф жандармов сделал знак замолчать.

– Ради вашего папеньки я хочу дать вам шанс, – продолжал он. – Если вы оправдаете мое доверие, можете рассчитывать на снисхождение.

Савин вскочил и щелкнул каблуками:

– Что прикажете сделать, господин генерал?

– Сядьте, – процедил Петр Андреевич и поморщился. Савин был ему неприятен. Его лоснящееся лицо и наглые глаза вызывали тошноту и отвращение. Генерал еле сдержался от желания отвесить корнету пощечину.

Николай улыбнулся, сверкнув белыми зубами:

– Ну разумеется. К вашему сведению, я встречался и с ее любовником, Николаем Константиновичем, великим князем.

Шувалова покоробило от развязного тона корнета.

– Вы не должны так говорить о Романове, – буркнул он.

– Как прикажете. – Савин, похоже, уже совсем освоился и закинул ногу на ногу. – Я, кажется, понимаю, чего вы от меня хотите.