Бриллианты с царской иконы

Николай обещал подумать, но на следующий день уже сидел в гостях у Якова на Пантелеймоновской, восхищаясь огромными комнатами и штатом лакеев и гайдуков. А конюшня и манеж действительно были выше всяких похвал.

Хвостов, расхаживавший по дому в генеральской форме смеха ради, тут же познакомил Савина с князем Боротянским, коренастым юношей с некрасивым смуглым лицом, и еще с двумя приятелями – молодыми графами.

– У нас тут общество что надо, – похвастался он, с шумом открывая бутылку шампанского. – Знаешь, кто иногда ко мне захаживает? Ни за что не угадаешь, и не пытайся.

Савину довелось видеть в театре этого красивого стройного молодого человека с узким интеллигентным задумчивым лицом и прекрасными голубыми глазами. По Петербургу ходили слухи, что он влюблен в какую-то то ли актрису, то ли балерину и готов осыпать ее золотом с ног до головы.

– Я с ним познакомлю и тебя, – пообещал Яков, наливая пенящийся напиток в хрустальные бокалы.

– Ура!!! – подхватили корнеты и юнкера, и бокалы, звякнув, схлестнулись.

Когда пять бутылок лучшего шампанского опустели, Хвостов, красный, разгоряченный, не потерявший задора, поднялся и заорал:

– А теперь, друзья, по коням. Мы просто обязаны запустить нашу извозчичью проделку сегодня. Господа, вперед.

Господа, словно по команде, вышли во двор и расселись по экипажам на места извозчиков.

– Это еще не все, эдак к вам никто не сядет. – Хвостов сделал слугам знак, и те вынесли костюмы извозчиков. – Облачайтесь, господа.

Все схватили кафтаны, и Савин последовал их примеру.

Яков, выбравший самый огромный кафтан, который еле натянул на расплывшуюся фигуру, оглядел всех критическим взглядом и остался доволен:

– Вот теперь вперед.

Сам он сел на облучок и помахал рукой:

– В полночь прошу ко мне.

Хвостов хлестнул лошадей, и они умчали его в сумерки.

– Поезжайте на Морскую, – предложил Николаю Боротянский. – На этой улице бывает много господ. – Он лихо надвинул на глаза картуз. – До встречи на Пантелеймоновской.

Савин последовал примеру своих приятелей и тоже прошелся кнутом по спине откормленного вороного. Конь послушно повез его на Морскую.

Экипаж Николая перехватили у первых домов улицы.