Бриллианты с царской иконы

– Знаете, я мог бы совсем не учить слова, – однажды буркнул мальчик в ответ на замечание профессора о его лености.

Тусклые глаза Калиновского блеснули интересом.

– Это почему же? – прокаркал он, как недовольный ворон. – Вы на особом положении?

– Вовсе нет. – Савин подмигнул товарищам. – Я знаю кое-что из классического репертуара и вполне могу обойтись без ваших стихов.

Калиновский дернул себя за бородку, которая, как казалось лицеистам, с каждым днем становилась все тоньше.

– Неужели? – Его круглое желтоватое лицо приняло ехидное выражение.

Коля, не медля ни секунды, запел:

– Мы все невинны от рожденья

И честью нашей дорожим.

Но ведь бывают столкновенья,

Когда невольно согрешим.

Лицеисты оглушительно расхохотались. Полетаев даже повалился на пол, держась за живот, как припадочный.

Желтое лицо Калиновского побледнело, на лбу бисеринками выступил пот.

– Что… что вы себе позволяете? – прошептал он.

Савин выставил вперед грудь и с гордостью произнес:

– Вижу, вам тоже знакома эта оперетта.

Калиновский задрожал и оскалил желтые зубы. Коля чувствовал, что профессора беспокоит вовсе не прекрасное знание его учеником одного из творений Оффенбаха. Чванливого преподавателя задевали насмешки его воспитанников.

– Вам это даром не пройдет, – прохрипел он, схватившись за горло и задыхаясь от возмущения. – Клянусь, я заставлю вас пожалеть.

Он выбежал из класса, оставив после себя запах пота: Калиновский не относился к чистюлям.

Ваня подошел к Николаю и похлопал его по плечу:

– Держитесь, друг. Ничего он вам не сделает.

– Да что он может сделать, этот старикашка? – усмехнулся сын графа Знаменского. – Вы сегодня герой, Савин.

Коля гордо выпятил грудь и хотел произнести помпезную речь, но в класс вбежал маленький, горбатый, совершенно лысый человек – директор лицея. Он взглянул на Савина, и его маленькие женские ручонки затряслись, бесцветные губы задергались.

– Сегодня вы все стали свидетелями неслыханного оскорбления, – тонкий голосок сорвался на последнем слоге. – Такое поведение заслуживает самого сурового наказания. – Он вытянул вперед худую руку. – Немедленно в карцер!

Лицеисты зашушукались, но никто не решился громко выразить свое возмущение.

Коля медлил, но гувернер схватил его за плечо и подтолкнул в коридор.

– Посидите в карцере денек. – Горбатый директор брызгал слюной, как верблюд.