Близнецы по несчастью

– Иди, иди, нечего глазеть.

Начальник УВД, подполковник Геннадий Николаевич Лепко (должность и имя-отчество с фамилией он прямо-таки выплюнул мне в лицо), толстый, похожий на раскормленного борова, с мокрыми от пота рыжими волосенками, сразу, как говорится, взял быка за рога.

– Ты что здесь вынюхиваешь?

Я состроил огорченную мину:

– Насколько мне известно, мы с вами на брудершафт не пили, и тыкать мне не нужно.

Он открыл рот, как сазан, уже изрядно полежавший на солнцепеке. Мысль о том, что какой-то писака осмеливается показывать зубы, была ему явно неприятна.

– Не забывайся! – от собачьего рыка любому стало бы не по себе. – Говори, что вынюхиваешь?

– Здесь, – я нагло обвел глазами комнату с претензией на евроремонт, – ничего. Ваш верный раб напрасно приволок меня сюда.

Лепко нахохлился, как попугай:

– Чтобы завтра тебя тут не было.

Я решил уладить дело миром, рассказав об истинной цели моего приезда и поведав о злополучной статье и письме Прохоренко в редакцию. Чистосердечное признание не облегчило мою участь.

– Игнатьева я знаю, – пробурчал он. – Между прочим, хороший журналист. Раз написано, следовательно, так все и было.

– Григорий Иванович утверждает обратное, – вставил я.

Толстяк усмехнулся:

– Засуетился, когда правда-то выплыла. Ясное дело, кому охота быть предателем.

– Но почему он должен быть им? – я вложил в свой вопрос как можно больше изумления. – Если бы я увиделся с Игнатьевым, я бы задал ему море вопросов.

Подполковник встал, и я понял: разговор окончен.

– В отличие от тебя, мы его поклонники, – доверительно сообщил он мне. – Так что можешь сваливать с чистой совестью. Передай старому хрычу Прохоренко, что я не собираюсь заводить на него дело.

– А его дети, внуки?

Он облизал толстые губы:

– Я, знаешь, не «Инкомбанк», чтобы вещать на каждом углу: «Ваши заботы – наши проблемы».

Я заартачился:

– А если это все же не он?

Лепко, взяв меня за локоть, подтолкнул к выходу:

– Он, больше некому. И заруби себе это на носу, пока его не сломали. В нашем городе не любят, когда кто-то сует нос в чужие дела. Короче, – он шумно вздохнул, – я тебя предупредил. Решишь задержаться – пеняй на себя.

Быстрый удар в челюсть отбросил меня к стене. Я даже не успел среагировать.