Когда цветёт папоротник

Разве это не прекрасно?

Руслана попыталась представить, как сад наполняется жизнью и красками. Взгляд её лениво скользнул по белёсому стволу вишнёвого дерева, гладким от наледи ветвям, заснеженным листьям, красным под слоем снега ягодам. Она вспомнила их кисло-сладкий вкус, ощущение стекающего из уголков губ бордового сока, несмывающиеся рубиновые пятна на пальцах, и невольно улыбнулась.

– Так зачем ты меня искала? – Милорада оставила своё бесполезное занятие и сложила руки на коленях.

– Слышала, что ты вернулась.

– Ничего необычного, – она снова пожала плечами. – Спасла смертного от нападения русалок.

– Ты ведь не натворила глупостей?

Руслана напряглась. Её воображение тут же нарисовало обращённую в прах утопленницу. И всё, что от неё осталось – это серый пепел, рассыпанный у ног разгневанной Милорады. Вила прогнала давнее видение и требовательно уставилась на подругу.

– За кого ты меня принимаешь? – собеседница обиженно надула губы.

– Милорада! Ты мне обещала.

Назвав подругу полным именем, Руслана хотела показать, что та рассердила её своим неоднозначным ответом. Ей совсем не хотелось повторения прошлого. Вилы мстительны по своей природе, но ненависть Милорады к русалкам переходила все границы. Стоит ей только дать волю эмоциям, как она теряла контроль, безжалостно уничтожая утопленниц, случайно оказавшихся рядом.

Милорада поймала взгляд подруги и обречённо вздохнула, театрально закатив глаза:

– Нет.

Судя по мрачному выражению лица Русланы, Милораде не особо удалось убедить её, и она решила сменить тему:

– Что ты думаешь о новенькой?

– Мара дала ей имя, – безразлично ответила Руслана. За годы, проведённые в услужении богини, она привыкла не выказывать своих истинных чувств.

– Правда? – в глазах младшей подруги загорелся интерес.

– Горислава.

– Горислава, – задумчиво повторила Милорада, словно пробуя это имя на вкус. – Но я не об этом спрашивала. Что ты можешь о ней сказать?

– Слишком молода, – небрежно пожала плечами Руслана. Перед её взором возникло лицо девочки, когда та очнулась. В серых глазах было столько боли и страха, что у вилы болезненно сжалось сердце. Новенькая не помнила, ни что с ней произошло, ни как она здесь оказалась.