Огонёк души

В школьной айатане не проводилось никаких особенных ритуалов, но ученицам обязательно раз в день предписано пятнадцать минут проводить в храме наедине с собственными мыслями. Входить туда полагалось в истинном змеином обличии. Нагини редко демонстрируют свой хвост. В нашем обществе это слишком интимный жест. Существует ряд случаев, когда вторая ипостась женщин обязательна. Однако всё же большую часть жизни мы проводим в человеческом обличии. С мужчинами дело обстоит иначе. Они чаще демонстрируют свою силу, а для этого больше всего подходит вторая ипостась.

Айатана пансиона стала моим излюбленным местом. Я проводила там часы, размышляя над собственной судьбой. Совсем ничего не знала о том, для чего нужен этот храм. В моём доме такого не было, по крайней мере, в парковой зоне нашего поместья ничего подобного не замечала.

Почему-то меня тянуло в айатану. Там я чувствовала себя сильной и способной победить любого, кто меня обидит, но так казалось только в храме. На самом деле, я болела и была слабой, постоянно утомлялась.

После того как вынесли вердикт – змеиная хворь, от которой умерла мама – исправно начала принимать капли. Их приносил отец. Смерти я боялась.

Однако присутствие болезни всё же ощущала в своём теле. С годами она стала проявляться и внешне. Я сильно исхудала и совсем не развивалась физически. Ростом вытянулась, а вот с округлостями и другими делами беда. Девчонки в общежитии, когда приезжали из дома после каникул, мерились бюстами, хвастались кружевным бельём, сравнивали попы.

Я же оставалась долговязым ребёнком. За глаза меня называли «гремучими костями», «недорослью», «доской», а в глаза… Кроме как «длинная» или «долговязая», ничего и не слышала. Только соседка Наина и помнила моё имя.

Однажды я сидела в комнате одна, учила уроки. Вдруг в дверь постучали. Открыла. На пороге стояла моя одноклассница Азалия с растерянным лицом:

– Долговязая, привет! У тебя эта… – замялась девушка, – прокладки нет? – добавила шёпотом.

Я понимала, о чём спрашивает Азалия и для чего, но у меня действительно не было подобных вещичек, потому что не нужны.

– Прости, Азалия, у меня нет. Может, у Наины есть, но она в айатане, а по чужим вещам лазить неудобно, понимаешь? Извини.

– То есть как это? У тебя женских дней нет?

Я покрутила головой.

Новость облетела пансион за час. К моим обзывательствам добавилось ещё: «ущербная», «бесчревная», «пустышка». Смотрели на меня теперь исключительно с жалостью, как на инвалида.