Огонёк души

Жизнь в школе не была безоблачной, но там я чувствовала себя в безопасности. О родном доме такого сказать не могла.

***

Сафи

– Ты, жалкая тварь! – глаза Азиза сверкали гневом в темноте.

Брат затащил меня в подвал. Мне тогда было всего четырнадцать лет. Я приехала домой на летние каникулы и в первый же день попалась братцу на глаза.

Азизу уже 24! У нагов обострённый нюх, сперва мы чуем возбуждение, а потом замечаем внешние проявления. В тот день от Азиза просто несло похотью. Я это поняла сразу, как только вышла из своей комнаты и столкнулась с ним на лестничной клетке.

Хотела повернуть назад и убежать от брата, спрятаться за дверью и запереться на замок, но Азиз оказался быстрее. Сцапал меня, зажал рот и потащил к чёрному ходу. Там располагалась лестница, ведущая в подвал. Я даже закричать не могла.

Он затащил меня в каморку, где хранились швабры, запер дверь изнутри, застопорив замок при помощи одной из них, и полез лапать меня.

– У тебя сисек-то нет! Ну и уродина же ты, сестрёнка! Ты девчонка вообще?

– Убери руки! Что творишь, Азиз? – закричала, но он снова зажал мне рот своей широкой ладонью.

Второй рукой продолжал шарить по моему телу.

– А может, ты пацан, и у тебя краник между ног? А? Дай проверю! – и он засунул руку мне под юбку.

От унижения брызнули слёзы. Не помня себя, я умудрилась вывернуться и укусить Азиза за ладонь, и пока он отвлёкся на боль, я завизжала. Брат сильно ударил меня по лицу:

– Заткнись, мразь! Я ещё не закончил! – снова запустил руку под юбку и зашарил по трусикам.

Он искал возможности поднырнуть под ткань, но на мне надеты плотные шортики.

– Тьфу! Ты рейтузы, что ли, как бабка носишь?

Ловко сыграла коленкой вверх, и мой мерзопакостный братец сложился пополам. Рванула швабру и огрела его по спине. Мной овладела такая злость, что откуда-то взялась далеко не женская сила. Я переломила швабру о хребет Азиза и сорвала дверь с петель. Выскочила из тесного подвального чулана и со злыми слезами побежала в свою комнату – единственное место, где брат не мог меня достать.

Однако Азиз поднял такой вопль, извратил ситуацию и обернул всё против меня.

Не успела я запереться и отдышаться, как в дверь постучался разъярённый глава дома. Отец набросился на меня с ругательствами и мерзкими обвинениями. Будто я ни с того, ни с сего первая набросилась на Азиза с поцелуями, а когда брат, оскорблённый моей порочностью, отказал, я избила его и покусилась на святое – возможность продолжать род.