Огонёк души

В потомках Такшаки, как и в нём самом, горел неукротимый огонь справедливости, его месть быстро настигала обидчиков. Во гневе Змей становился коварным, его речи сбивали с толку любого мудреца. Такшака всегда добивался своего, чего бы это ему ни стоило. Для него не существовало преград.

Отважный Змей сделался царём Нагалоки, одним из четырёх. Господствовал он на юго-востоке Паталы. Перед Такшакой преклонялись Багровые, Аспидные и Василиски.

Мой предок прославился не только отвагой и доблестью, но и заслужил всеобщую ненависть, потому что сделался первым убийцей человека, а это повлекло за собой наказание.

Не изменить того, что случилось. Кто я такая, чтобы осуждать Такшаку Отважного, моего прославленного предка, грозного, ядовитого и некогда бессмертного Змея. Неизвестно, как бы я поступила на его месте, если бы кто-то непочтительно отнёсся к моим родным.

Наш род долго презирали за скоропалительный поступок Такшаки. После Великого жертвоприношения в Нагалоки спустились суры и велели избрать единого царя. На тот момент в живых из сильных представителей истинных нагов остались только Лунные и Сапфировые. В результате единым правителем Нагалоки сделался потомок Шанкхи Чёрного из династии Королевской Кобры, Мансур Умаров.

Так окончилась слава моих Огненных предков. Они навсегда лишились права претендовать на престол.

Мой отец Радул Асланов охвачен безумной идеей вернуть трон. Он считает, что глава Огненных – единственные, кто достоин управления Паталой. Радул совершенно забыл о том, что изначально у нагов вообще не было царя, а когда возникла такая необходимость, то избрали четверых: по представителю от каждого рода истинных. Двенадцать змеиных народов находились в подчинении у Древних. Так сложилось исторически.

Радул ни о чём слышать не хочет. Он уверен в одном, что вполне может прибрать власть к рукам и идёт по головам напролом к своей цели, не брезгует никакими методами.

Отец и меня мучит. Не понимаю почему.

***

Сафи

Маму помню смутно. Иногда во сне ко мне приходит её образ: высокая, статная, с пышными длинными волосами цвета меди. Лица не вижу, но почему-то кажется, что оно прелестнее, чем у тёти Мадины, с большими тёмно-карими глазами, словно вишни. Мама умерла, когда мне исполнилось пять лет.