Наследие эльфов

– Конечно, верно, – менторским тоном продолжало Зеркало, не замечая этого. – В конце концов, я ведь клялся говорить правду, да и учитывая мой жизненный опыт, можно предположить…

Монолог прервала вспышка света и грохот, с которым один из гигантских книжных шкафов в библиотеке отъехал в сторону.

– О нет! – прервало само себя Зеркало. – Что ты собираешься делать?

– Герн уже разбудил ее – я смогу.

– Ты погибнешь, – воскликнуло Зеркало.

– Когда-нибудь – непременно, – улыбнулась Лоркан. – А ты полагаешь, что есть смысл жить вечно?

Свет из ниши, прежде скрытой за шкафом, заливал комнату.

Лоркан плавно, словно танцуя, подошла к ней и взяла в руки кубок, казавшийся сотканным из солнечного света. Друид подняла святыню над головой и запела. Слова древнего языка наполняли комнату – свет, излучаемый чашей, задрожал, будто бы откликаясь на них.

– Землей и Водой, Луной и Звездой заклинаю: приди и овладей мной! Защити своих детей и это место!

Продолжая танец, Лоркан прошла по комнате, поставила чашу на пол недалеко от центра и снова подошла к нише, достала оттуда камень размером чуть больше головки сыра и такой же сияющий, как чаша.

– …Воздухом и Огнем, Солнцем и Днем заклинаю: пусть, как воздухом одним мы дышим, так одним голосом мы поем.

Камень занял место напротив Чаши. Вслед за ним из ниши появились меч, затем копье. Вместе все четыре предмета как бы отметили углы ромба в центре комнаты.

Лоркан встала между ними и воздела руки к потолку, уже видя, как выше, много выше, над заснеженными ветвями дерева зажигаются первые звезды.

– …Имя Твое и мое есть одно: Хозяйка Цветущих Земель. Так приди же, и пусть свершится то, что должно!

Уже знакомое чувство, совсем как тогда, овладело Лори, словно она нежится под лучами теплого весеннего солнца и одновременно захлебывается, тонет в могуществе, воле и глубине сознания Старшего Духа. Она улыбнулась, не будучи уверена в том, чья это улыбка.

Эхо священной песни затихло где-то в тенях высокого сводчатого потолка.

Лори, и в то же время не Лори, подняла с пола сияющее копье, подошла к столу, где лежало Зеркало. Занесла над ним тонкую ладонь и проткнула ее острием копья. Струйка серебристой крови потекла из раны на стеклянную гладь. Как только первая капля крови коснулась поверхности, та дрогнула, словно вода, раздался всплеск, и кровь стала растворяться, сделав ее матово-мутной. В сияющей глубине Зеркала мелькали, сменяя друг друга, разнообразные руны.