Самсон для ехидны. Последний шанс

– Дней через пять—семь, – вздохнув, она легко сметает несуществующую пылинку с моего плеча. – Завтра Иван Фёдорович улетает с семьёй в отпуск и будет недоступен какое-то время. Кирилл, у тебя усталый вид, – без перехода, с тревогой во взгляде мягко улыбается Надя, – отдохни, пока есть время. Съезди куда-нибудь… да даже просто сними дом на пару дней.

– С тобой? – Хмыкнув, я поднимаюсь и отхожу к окну.

– Мог бы и не напоминать. – Без раздражения и грусти, с едва ощутимой горечью в голосе.

– О чём?

Неинтересно.

Так же, как и проезжающие где-то далеко внизу автомобили.

Помнится, не так давно пришлось переплатить только за этот вид – набережную с одной стороны и, кипящий жизнью, центр города с другой. Хотя как недавно… Кире нравилось. И мой кабинет появился именно там, куда указала тонкая и хрупкая ладонь с массивным кольцом на безымянном пальце.

Ей нравился вид на закатную набережную, мне нравился её детский восторг.

– О том, что я такая же твоя подстилка, как и все другие.

– Прекрати.

 – Когда я оборачиваюсь, в ней ничего не меняется – всё та же невозмутимость, несмотря на смысл слов. – Ты моё доверенное лицо.

– Ты никому не доверяешь, – покачав головой, Надя встаёт и поправляет узкую юбку. – Но и к этому можно привыкнуть.

Впервые за пять лет нашей связи внутри появляется что-то похожее на раскаяние. Ненадолго, только чтобы кольнуть чужой обидой и исчезнуть. Придя в «КлутсФин» много лет назад, Надя доказала, что за смазливой мордашкой и аппетитными формами скрывается незаурядный аналитический ум.

И она же стала единственной, с кем у меня сохранилось подобие дружбы.

Вот только с друзьями не спят.

– Ты освободилась? Подвезти тебя до дома? – Неслыханное предложение из разряда тех, что сам от себя не ожидаешь.

– Я на машине, – медленно отзывается Надя, вглядываясь в меня внимательнее.

Что ты пытаешься разглядеть? Порядочность?

Мне бы тоже разглядеть, но всё, на что меня хватает – каждый раз вызывать такси случайным любовницам. Люди ведь не меняются, какие бы красивые песни об этом ни пели.

Я не изменился, оставшись тем же эгоистом, что и десять лет назад. Разница лишь в том, что с Кирой у меня была надежда, а без жены не осталось ничего.

– Как скажешь.

Свёрнутый в несколько раз галстук небрежно засунут в карман, телефон ложится в ладонь. И, не оборачиваясь, я выхожу из осточертевшего уже конференц-зала.

Восемь.

Получасовая езда по городу заканчивается плавной остановкой неизвестно где.