Академия неконтролируемой магии

Когда пришли боевые маги, родители Киндерен раскидали почти всех, но уйти не смогли всё равно. Их уничтожили на месте – за что и почему не знает никто, а саму Аделин отдали в приют.

– Стихийницу и в приют?

– Вроде как её проверяли, но не нашли признаков стихийной магии, – вздохнул Арек.

Вот так взяли и не нашли?

– И когда они поняли, что ошиблись? – криво усмехнулся я.

Арек дёрнулся, оглянулся, подался ближе и понизил голос до зловещего шёпота:

– Когда забирали её с пепелища, которым стал дом для сирот.

Она единственная выжила в жутком пожаре, даже кружево на вороте ночной рубашки не обуглилось, но проявитель снова промолчал.

Какие подробности. Интересно, про кружево это академические сплетники придумали?

– И сколько приютов успела сжечь милая малышка? – ровно отозвался я, тщательно контролируя каждое слово.

Потому что надо быть шаргховыми идиотами, чтобы засунуть отпрыска стихийников к обычным детям. Даже если промолчал выявляющий силу артефакт.

– Оттельберг забрал её в академию сразу после этого, – нервно дёрнул подбородком Арек.

 – Хотя как забрал, она не подпускала никого, и пришлось погрузить её в стазис стараниями десятка твоих коллег. Вот только…

– Да говори уже, – скривился я.

– Когда в семь лет у лиерры Киндерен проявилась водная стихия, она… – Арек снова дёрганно оглянулся по сторонам, хотя в библиотеке, кроме нас и библиотекаря, никого не было.

– Кого?

– Что?

– Кого она убила на этот раз?

Действительно, бедные запуганные и беззащитные дети.

Всё, как и говорила Труберг, только она забыла, что многие из её беззащитных – убийцы.

– Ирму Хольд, своего куратора и… – Арек бросил на меня пугливый взгляд. – Преподавателя по контролю над стихиями.

Глава 4

Бешенство отпустило на третьем пролёте лестницы. На четвёртом включился мозг, на пятом пришло понимание, что это очень плохая мысль. В коридоре я почти остановился, но рука уже рывком распахнула дверь приёмной.

– О, Рик, чай ещё в силе… Рик!

Поздно – пара мгновений отделяло меня от ректорского кабинета, так что и обаяние, и возмущение Аламеды пролетело мимо.

– Что-то случилось, профессор Шалинберг? – Оттельберг невозмутимо поднял взгляд от бумаг.

– Согласно академическому уставу куратор может отказаться от подопечного, если считает, что принесёт больше вреда, чем пользы. – Вежливая улыбка, спокойный тон. И ни капли ярости, что кипела сейчас внутри.