Лекарь для императора. Обмануть судьбу

У меня сердечный приступ? Если бы! Сердечный приступ заканчивался обмороком, а мой – желанием оторвать гаду голову, а потом отчаянно рыдать над хладным трупом.

А всё потому, что между нами было всякое – ненависть, влюблённость, подобие отношений, борьба, пожары, но признался он впервые. И это… да ко всем фаркасам приличия! Это не просто подкупало, это требовало рухнуть в уверенные и уже столько лет манящие объятия первого наследника Оришанского престола.

– Выпьешь? – поднял бровь Ар и кивнул на шкаф с зельями.

И всё бы ничего, но что-то внутри верило любимчику дворца.

А другое что-то подкидывало картинки. С рыжей, с брюнеткой, с блондинкой – отличались разве что лица, разбег цвета волос в империи не такой уж большой. И фееричным финалом воспоминание – как раз то, после которого случился конец всем нашим отношениям.

– Зачем?

Да, равнодушия не получилось. Да, он это видел и оценил. Но и плевать! После того как я застала Араэла в постели с очередным развлечением, вся лирика не имела больше ко мне отношения.

И запоздалые признания в том числе.

– Потому что ты тоже меня любишь.

Когда он подошёл и зажал между столом и собой я не дёрнулась. Вскинула подбородок, усмехнулась в губы.

– Ты должна понять и привыкнуть, – шёпотом. – Если хочешь быть со мной. С наследником величайшей империи в Анершерате. Помнишь?

Ар скривился.

– И я помню. Тебя помню. С той третьекурсницей.

Пальцы сами потянулись к его лицу, сами прочертили по скуле и подбородку. И сорвались вниз. Как моё сердце в тот весенний вечер.

Но был и плюс – тогда я зареклась иметь дело не только с близнецами, но с любым, кто имел хоть какое-то отношение к династии. Лучше бродяги и пьяницы, чем разодетые в шелка и безнаказанность лжецы.

Хотя насчёт безнаказанности перегнула, за проступки император не щадил даже семью.

– Ошибка, – Ар прикрыл глаза, подался ближе, потёрся щекой о мою щёку.

Глупое сердце сбилось с ритма. Всё-таки стоило раз и навсегда разобраться тогда, на последнем курсе академии. Не бежать, не язвить, не прятаться за стены столичной лечебницы и якобы срочного вызова на практику.

Не тащить затянувшуюся, но всё равно болезненную рану через столько лет. Не делать вид, что ничего не было.

Тем более что мы оба срывались и за эти годы кое-что всё-таки было.

– Всё ошибка. Ари, я был шаргховым кретином. Не ценил, не понимал…

А сейчас резко поумнел? Поэтому его ладони снова хозяйничали под моей одеждой?

И пусть чуть-чуть, но мне всё ещё больно.