Ласточкина горка

Я положил на рану мазь, снова закрыл её повязкой и сделал укол антибиотика.

Пока убирал аптечку в рюкзак, косуля попыталась встать, и это у нее получилось.

Покачиваясь, она сделала несколько шагов, сходила по малой нужде и, пройдя еще немного, стала осторожно щипать траву.

– Да ты молодчина! – рассмеялся я. – Вот Фиалка обрадуется!

Я посидел немного, но вчерашняя девушка не появилась. В конце концов, с чего это я взял, что она снова придет?

Косуля продолжала кормиться. Ну что ж, если дело так пойдет и дальше, завтра я могу ее уже не застать на этом месте.

Я вернулся в наш лагерь. На берегу сушилась лодка. А Егор и Андрей чистили крупную рыбу: щук и сомов.

– Ого! – присвистнул я.– Вот это улов! На что поймали?

Пацаны переглянулись и заржали:

– Про электроудочки слыхал? На них и взяли. Завтра еще разок сплаваем. Местечко хорошее нашли.

– Да вы че, охренели, что ли? После вас вся река мертвая будет. Рыбу и лягушек убьете, а птицы сами отсюда улетят.

– Слышь, ты, моралист. Рот закрой.

Витька встал между нами:

– Хорош, Серега, не убудет от речки. Никому дела до неё нет. Да тут и не живет никто.

Егор взглянул исподлобья и снова принялся потрошить щуку, а я плюнул и ушел рисовать на крутой берег. Меня тошнило от этой компании.

Вначале водил карандашом бездумно, но уже через несколько минут понял, что рисую мою лесную незнакомку, Фиалку. И теперь уже целенаправленно прорисовывал ее черты: большие глаза, маленький носик, пухлые губки.

Сзади подошел Витек:

– Ух ты! Кто это? Твоя девушка?

– Да нет, – отмахнулся я, – на днях в лесу встретил, когда за грибами ходил.

– Да откуда такое диво в лесу? Здесь верст на 70 ни одного села, да и в том, через которое проезжали, одни старики остались.

Я пожал плечами. Мы закурили, и Витька сказал:

– Серег, ты потерпи еще пару денечков.

– Ладно, – буркнул я.– Пару дней потерплю.

– Ну вот и славно. Постараемся тебе на глаза не попадаться. С утра опять на рыбалку уедем.

Глава 3

Ночью шел дождь, стучал каплями по ткани палатки, а мне снилась Фиалка. Во сне она теребила кончик косы и улыбалась немного застенчиво. В шуме дождя мне слышался ее голос: «Ты хороший, Сережа, хороший… Добрый, Сережа, хороший».

…Я проснулся.