Тень Зверя

Они молчали, смотря друг на друга, – так, словно остались на свете вдвоем, и вокруг, в мире за стенами этого дома не было ни единой живой души.

Раза глубоко вздохнул, приоткрыл губы и замер, будто оборвавшись на полуслове.

Сердце затаилось, выжидая. Вэл услышала шум моря в ушах, накат высоких волн, стремительный прибой, от которого нет спасения.

– Я – твой, Вэл, этого не изменить, – не похоже на себя дернув уголком рта, шепнул он, смотря в голубые, тускло блестевшие глаза.

Удар сердца – и Вэл затопило огромной, высокой волной.

Она чуть заметно улыбнулась дрогнувшими губами, закрыла глаза, погружая себя в спасительный мрак, где не было алого цвета.

Нет, от алого не убежать. Никогда. Острое лезвие полоснуло изнутри, заливая жаром. Вэл застонала, стиснула пальцы на коже куртки, подалась вперед, прижимаясь всем телом к широкой груди Раза, уперлась коленом в его бедро и тут же ощутила сильные руки, обнявшие за талию.

А затем губы, привычно жестокие и подчиняющие, завладели ее ртом.

– Твой, – шепнул Раза, кусая, причиняя боль. – Запомни это на всю жизнь, Кролик.

И тут же – толчок, от которого спиной ударилась о стену, и полубезумный неконтролируемый смех прорвался сквозь рваный поцелуй, и пальцы, вцепившиеся в податливую кожу куртки, будто свело судорогой.

Вэл села на пол, чувствуя чужую руку на бедре чуть выше колена, оглаживающую вверх по грязной ткани штанов.

Раза почти зарычал, пробуя капли крови, выступившие на растерзанной губе.

– Слышишь меня? – мучая влажный сдавшийся рот, выдохнул он. – Отвечай.

Приказ в тихом голосе, от которого колотило тело, бросая в жар.

Не дождавшись ответа, Раза приник к истерзанному рту, едва не трахая его языком, усиливая напор, даже в поцелуе становясь собственником.

Вэл застонала, почти не осознавая своих действий, забираясь ладонями под воротник куртки, смыкая пальцы на его шее. Она почувствовала, как дернулся кадык Раза, как бешено бьется вена, и сглотнула пересохшим горлом.

– А когда ты будешь только моим? – шепнула Вэл, отстраняясь, прерывая свергающий в пропасть поцелуй, сквозь темные ресницы заглядывая в черные, почти безумные глаза.

– Я и так твой, или ты не слышала? – Только лишь горькая усмешка, прикрытые в удовольствии веки и мягкость влажного языка, с наслаждением слизывающего кровь с нижней губы. И кажется, что Раза не чувствовал, не желал замечать рук, сомкнувшихся на шее.