Сенсеры

– Здорово, – сказал Дима, запустив ложку в мороженое.

Эллен начинала злиться. Он согласился ответить на вопросы, а сам продолжал хихикать и строить Зое глазки, как девчонка.

Выпив остывший чай, Эллен с грохотом поставила кружку и посмотрела на Диму, вопросительно подняв брови. В ответ ее обжег убийственный взгляд.

«Если через минуту ничего не сделает, свалю отсюда», – решила она.

– А папа не побоится отпускать такую красотку далеко от дома? – спросил Дима.

– Думаю, он не сможет мне отказать, – ответила Зоя, игриво накручивая локон на палец.

– Я заметил, у вас очень большой гараж, – неожиданно перевел тему Дима. Эллен замерла с ложкой во рту. – У отца много машин?

Эллен внимательно наблюдала за происходящим, пытаясь понять, к чему ведет Дима.

– Нет, всего четыре, – сказала Зоя, как будто это обычное дело и у каждого в поселке припрятан десяток автомобилей.

– Круто! А посмотреть можно? – Дима заулыбался.

«Надеюсь, он не собирается угонять машину? – насторожилась Эллен.

Зоя встала и повела Диму смотреть на отцовские «игрушки».

Вздохнув, Эллен пошла за ними.

Гараж оказался больше, чем она ожидала. Три красивые, отполированные до блеска иномарки стояли в ряд. Эллен занервничала, заметив хищный блеск в синих глазах.

Она наблюдала, как Дима обходит одну машину за другой, разглядывает, будто он не в гараже, а в автосалоне, и собирается прикупить одну.

– Кла-а-ассная, – протянул Дима. – Это же «бентли континенталь», если не ошибаюсь?

– Ага. Папа давно мечтал о такой, но выезжает на ней редко.

– Жаль, салона не видно, – с досадой сказал Дима, вглядываясь через стекло.

Эллен скрестила руки на груди и покачала головой, выказывая недовольство, вот только Дима, кроме машины, ничего не видел.

«Зоя, скажи, что ты не знаешь, где ключи!» – мысленно кричала Эллен однокласснице, но та опять сделала наоборот.

– Это не проблема.

Девушка подошла к комоду и достала ключи из среднего ящика. На связке болталось два пульта: от машины и от ворот. Эллен не выдержала и решила вмешаться:

– Эй, народ, у нас там мороженое тает, не доели ведь!

Но ее никто не услышал.