Вина Зверя

Вэл не собиралась открывать меняле все карты, зная, что кошель, в основном полный золотых монет, окажется чудесной причиной перерезать ей горло.

Меняла, сомнительной чистоты худой мужчина с щетиной, которую он постоянно чесал двумя пальцами, долго рассматривал в свете сальной свечи круглую, тускло блестящую монету.

– Ты из-за моря? – наконец спросил он, надсадно закашлявшись.

Вэл кивнула. Можно сказать и так.

Она никогда не видела моря, только слышала о нем, тут же вспоминая рассказы о своем забредшем в их городишко отце.

Говорят, оно было куда больше любого озера. Наверное, даже больше Арсу-Ала.

– Даю три за одну, – прищурившись, сказал меняла, и Вэл пожала плечами, ловко выхватывая из его пальцев золотую монету.

– Семь за одну, – произнесла она, приподнимая брови. – Или я ухожу к тому, кто даст мне эту цену.

Меняла насупился, поглядывая исподлобья. Вэл понимала его мысли.

Дорогая, чуждая взгляду одежда с легкостью обманула бы кого угодно. Только Вэл не была глупой сумасбродной дочуркой богатеньких родителей, пустившейся в долгое путешествие по незнакомым землям.

Она была частью этого города.

– Пять за одну, – недовольно предложил меняла, нервно почесывая подбородок, явно не желая упускать светившую золотом выгоду.

– Я сказала – семь, – твердо проговорила Вэл, опуская монету в карман куртки. Мелкие скользкие глазки проследили, как монета исчезла в кармане, и меняла выдохнул:

– Шесть. Даю шесть. Такой цены вы не найдете, миледи.

Миледи. Богатая дама, скрывающаяся от родни, сорвавшая с себя пышные платья. Красивая легенда.

Вэл улыбнулась краешком губ и согласно кивнула меняле. За подобное обращение можно потерять одну монету.

С нее не убудет благодаря Раза и чувству вины или тому, что заставило мужчину подарить такую немалую сумму.

Утром Вэл сняла мансарду, большую и просторную, на третьем этаже каменного дома. Хозяйка, высохшая опрятная старушка, едва бросив на девушку изучающий взгляд, прониклась к ней симпатией.

Вэл вновь поблагодарила за это свою одежду да внезапно появившийся у нее чуть уловимый говор.

«От чужеродной манеры разговора нужно избавляться», – подумала она, внося плату за жилье на полгода вперед.

Распахнув большие, чисто вымытые окна, Вэл проветрила мансарду, а затем, прикрыв деревянные ставни, рухнула на кровать, вдыхая запах свежего белья. Заснула почти мгновенно, будто кто-то выключил сознание, затушив пламя свечи.