Вина Зверя

– Он убил Маника, Валлери, только потому, что Амия так захотела. Сейчас под его подчинением все дозорные отряды города и городская стража.

– О, – восторженно протянула Вэл, хлопая себя по коленям. – Ну, передай ему от меня искренние поздравления. Он так продвинулся по службе, стал большой шишкой. Молодец-то какой! Но я бы предпочла, чтобы ты рассказал мне про то, как он рыдал без меня и пытался повеситься. Знаешь, это очень польстило бы моему самолюбию.

Кара явно почувствовал раздражение и недовольно покачал головой:

– Я же говорил, это сложно объяснить.

– Я слушаю тебя. – Вэл вновь пригубила из стакана, с сожалением осознавая, что все еще недостаточно пьяна, чтобы адекватно воспринимать то, о чем ей пытался рассказать сидящий на ее кровати оборотень, пришедший из-за гор, из иного мира, в котором она была всего-то каких-то пару лет назад.

Глупость-то какая. Считай, что вчера.

Вэл выдохнула. Они обсуждают ее любовника.

О боги! Любовника, которого она не видела около двух лет.

– Времени у меня полно. Выпивки тоже. Кто такой, кстати, Маник?

– Капитан городской стражи, – сказал бритоголовый.

Он помолчал и добавил:

– Бывший. Большая у него стая была.

– Баргест? – просто так спросила Вэл.

Сознание уплывало, не поспевая за бешено стучавшим в груди сердцем.

Может, не нужно было столько пить?

«Нужно, – тут же одумалась Вэл. – Не сходить же с ума от нереальности происходящего!»

– Нет, обычный волк.

– А… – протянула Вэл, понимая, что легкая сумасшедшинка все же проклюнулась в мозгу, овладевая рассудком, – обычный волк, действительно. И что, Раза теперь вроде как крутой вожак? У него стая… с волками?

– Да. С волками.

– Здорово – что я еще могу сказать? – Вэл потянулась за почти пустым стаканом и опрокинула остатки вина в себя. – Вы же… вроде родственники. Волки, собаки там… – Она замялась, пытаясь сформулировать ускользающие мысли.

– Одна… – выдохнул Кара, – фигня?

– Ой! Ну извини. – Вэл оперлась рукой об пол, с трудом поднялась на ноги и решительно направилась к буфету.

Она была пьяна и прекрасно понимала это. Но она, почти никогда не увлекающаяся выпивкой, хотела быть еще более пьяной, хотела напиться и забыться. Свалиться на кровать и заснуть, проснуться и понять, что все, что сейчас предстало перед ее глазами и ушами, – страшный сон.

Желудок протестующе заурчал.