Cезон любви на дельфиньем озере

Рядом с бассейнами были построены лаборатории – домики с огромными, чуть ли не во всю стену, окнами, весьма походившие на застекленные сарайчики; они были так перегружены различными приборами, что человеку непосвященному было трудно выбрать место, куда поставить ногу. Каждая из них имела свое название: Гнездо, КПЗ, Пентагон и далее в таком роде. Тут царствовали физиологи, и хотя все они были милейшими людьми, все же я старалась держаться подальше от лабораторий – моему сердцу намного ближе поведенческие эксперименты на животных.

Надо сказать, что биологи в большинстве своем по-настоящему любят животных – даже если им и приходится по долгу службы вживлять в них электроды или радиомаячки. Среди всех сотрудников дельфинария только один человек по фамилии Макин был исключением – злобный, нетерпимый, он одинаково готов был издеваться как над животными, так и над людьми. По-моему, он был даже не совсем нормален, как мягко выразилась Вика – "невротичен". Однажды, когда ему требовалась для его экспериментов абсолютная тишина, он гонялся с булыжниками за собаками, за коровами, за людьми и даже… за цикадами! Но и отношение к нему в дельфинарии было соответствующее.

Как-то в самую жару, когда он шел пешком по дороге из Абрау, его обогнала станционная машина; его, разумеется, узнали, но взять не захотели, он так и топал своими ногами весь неближний путь. В другой раз кто-то из молодежи соорудил чучело, нарядил куклу в его собственные вещи и посадил у бассейнов… Нет, не любили Макина на биостанции, и все были очень рады, что в этом сезоне его здесь не было.

Чуть выше бассейнов находилось второе важнейшее после бассейнов заведение (а может быть, по значению и первое) – деревянная кухня с пристроенной к ней кладовкой, где господствовали поварихи и хозлаборант Елена Аркадьевна, женщина крупная, но несмотря на полноту, вечно всем недовольная и придирчивая. Возле кухни прямо на свежем воздухе располагалась столовая – длинный сколоченный из досок стол с деревянными же скамейками по бокам; во время дождя над столом натягивали тент.

Здесь в основном сосредоточивалась светская жизнь биостанции.

Сотрудники жили в домиках, разбегавшихся вверх по склону во все стороны от центра. Ученым полагались жилища получше – в основном сборные сооружения из оргалита, которые в городе были бы торговыми палатками, но, поставленные на каменный фундамент в тени бакаутов, они прекрасно выполняли функции коттеджа, в которых ученые и жили, и работали.