Шёпот зверя

И где ее хваленая бравада, что лучше уж умереть здесь, в Гиблой топи, чем лишиться обеих ладоней?

Шаг, еще один – спина незнакомца все дальше, и она вдруг отчетливо осознала, что мужчина намерен оставить ее здесь одну, что спасение было случайным и дальнейшая ее судьба его совсем не волнует.

Душащие, обжигающие кожу слезы скользнули мокрыми дорожками по щекам, застилая глаза.

Вэл занесла ногу – почувствовала, как цепляется носком сапога за какой-то торчащий корень – и рухнула вперед, упираясь ладонями в кучу прелых, расползающихся под пальцами листьев.

Ощущая себя униженно и глупо, Вэл тихо засмеялась, принимая то, что ей придется умереть в этом проклятом лесу. Жалкая жизнь и такая же жалкая смерть.

Отправляясь сюда, она что же, действительно воображала, что сможет добраться до Грозовых гор? Или полагала, что встретит свою смерть достойно охотницы, а не воровки, с клинком в руке, борясь со страшным зверем? И где же ее клинок? Валяется потерянный в самой непроглядной глуши.

Незнакомец вдруг остановился и вполоборота посмотрел на плачущую, ошалелую Вэл в куче прелых листьев. Широкая ладонь легла на рукоять клинка, и она, поднявшая полные слез глаза, увидела, как мужчина медленно приближается.

Если этот странный незнакомец настолько милостив, что убьет ее, никчемную девчонку, посмевшую считать себя хитрее многих, пусть будет так.

Она утерла рукавом нос и замерла, опуская глаза и упираясь взглядом в колени незнакомца. Что же он думает про нее? Жалкая соплячка, которая не в силах принять свою судьбу достойно? Пусть. Скоро это не будет иметь значения.

Вэл едва заметно вздрогнула, когда мужчина присел рядом с ней на корточки. Открытая ладонь протянулась навстречу. Она вскинула голубые глаза и часто заморгала, прогоняя повисшие на ресницах слезы.

Вэл задрожала от нахлынувшей волны облегчения и благодарности, закусила нижнюю губу и медленно подалась вперед. Ее дрожащие пальцы коснулись горячей ладони незнакомца, и сильная рука потянула девушку вверх, поднимая с колен.

Вэл застыла, смотря на своего спасителя. Рука все еще лежала в ладони стоявшего напротив высокого молчаливого мужчины.