Злое Лето

Он посмотрел, как, отчаянно зацепившись за травинку, все еще шевелится передняя часть паучка и дрожат крохотные лоскутья, оставшиеся от брюшка:

– Выходит, ты ешь своих детей? Если ты им мамка?

– И что? А ты, сладенький, – мое любимое блюдо. Когда захочу – тогда и съем.

Яда трясло. Надо спастись, но как, если голова такая тупая, мутная? Говорит, что откормит – он посмотрел на свои запястья: стали тоньше, совсем как ветки, аж видно, как выше запястья раздваиваются кости. Пальцы как лапы у птиц. И сил нет, и в глазах серая мгла, видно все плохо.

Что ж Хозяйка, кости глодать будет? Ну да, понял он. И высасывать из костей сладкий паучий эликсир, в который превратится его костный мозг.

– Ну, не бойся. Еще не сейчас, – Хозяйка ловко сунула ему в рот, больно стукнув по зубам, лиловый леденец «верь всему». – Давай-ка, почмокай и успокойся.

Рот наполнился жадной слюной, растворяющей сладость. Яд забыл, что сейчас было. Заметил почему-то, как под ногами с травинки упал какой-то бурый маленький комочек… Вроде бы он чего-то испугался, но добрая Хозяйка утешила.

Почему-то ужасно чесались глаза, в них будто плавали серые хлопья. Он оглядел серый двор крепости, голые деревья, низкое, потолком, небо. Холодно. Неужели надо лезть под землю, в паучий город? В черную дыру, откуда тянет кислым теплом? Его затошнило.

– А что мы дальше будем делать?

– Зима скоро, паучки мои уснут, корма на зиму мы им привезли, так что давай поедем путешествовать, – она облизнулась, – и немного подумаем о себе.

И о чем-нибудь вкусненьком. Знаешь, человечья жизнь пришлась мне по вкусу. Еще и как.

– Значит, человечий удел лучше паучьего?

Хозяйка мрачно уставилась на него. Потом выхватила из кармана и с силой, разбив губу, впихнула ему в рот еще один леденец, желтый «не спрашивай»:

– Да что ж ничто тебя не берет-то, такого умного!

Когда Яд, продрогнув, проснулся, за окошечком шел густой снег.

– Надо скорей подобрать барашка или овечку, – кутаясь в тонкий плащ, проворчала Хозяйка. – Дай-ка пауку амброзии, хочу перекусить.

Пошевеливайся!

Яд осторожно вытащил паука, вытряхнул из пузырька шарик амброзии, терпеливо скормил ее пауку, посчитал, как был научен, до пятидесяти, чтоб амброзия усвоилась, и протянул Хозяйке. Та откусила брюшко, почмокала, потом уныло сжевала шевелящиеся остатки паука.

– Что-то я голодная… Давай еще одного.

Первого «барашка», мальчишку с красным сопливым носом, они подобрали, подъезжая к первому, еще у моря, городку.