Тихая Химера. Очень маленькое созвездие – 2

– Неправда!!

– Знаешь, если я вижу вот такое чучело ребенка, как ты сейчас, я тут же отправляю его в санаторий неврологии. К специалистам.

– …Не вздумайте.

– Отправим, если дело пойдет плохо, – пожал плечами Вир. – Наверно, твои родственники думают, что сам Венок станет для тебя таким санаторием.

Юм почесал бровь, подумал. Тоже пожал плечами:

– Да пусть они думают, что хотят…

– Они хотят тебе только добра.

– Да, – вздохнул Юм. – Они… как это? Великодушные.

– Что-то не очень у них получалось, – вздохнул Вир.

– Иногда мне кажется, что я никакой и не живой вовсе.

– Это, кстати, страшный неврологический синдром. Юм, ну-ка, пожалуйста, скажи правду: тебе себя вообще не жалко?

– У меня все в порядке.

– Ты врешь. Ты знаешь, что врешь, – Вир взял снимок с ним пятилетним и показал снова: – Посмотри на этого ребенка.

– Жалко. Потому что он правда жалкий. Вы хотите сказать, что я, на ваш взгляд, и теперь так же жалко выгляжу?

– Примерно. Куда хуже, если честно. Юм, если ты этого не признаешь, помочь тебе будет… трудно. Помоги этому несчастному пацаненку внутри себя. Юм, ну как же ты себе внушил, будто чудовищно в чем-то виноват?

– …А вы знаете, в чем?

– Знаю. И дети никогда не бывают в этом виноваты.

– Но я – Юмис.

– Ты полагаешь, что поэтому еще до рождения мог что-то там предвидеть и влиять на события? Юм, маленький дурачок, это просто нелепо, смешно звучит. Ничего ты не мог. Юмасик, у меня чувство, что никто и никогда с тобой об этом не говорил. Ну, включи логику. Какую чушь ты несешь, бедный. Это, кстати, тоже неврология. Конфабуляция.

– Я слышал это слово. А! Кааш тоже так говорил. Что я выдумываю то, чего помнить не могу.

– Значит, Кааш с тобой говорил? Что незачем тебе брать на себя такую вину?

– Но кто-то ведь должен.

– …Это Кааш так сказал?!

– Нет, Кааш со мной об обстоятельствах моего рождения не говорил, потому что тогда я не умел еще собой владеть.

– …Ты правда думаешь, что Сташ винит не себя, а тебя?

– «Конечно,» – хотел сказать Юм, но подумал, что так говорить мерзко. И он ведь не знает той правды, что на уме и на сердце у Сташа.