Горькое логово

 – А башка у тебя, как и раньше, пахнет морем, знаешь? Хочешь море? Тебя на мой островок секретный отвезут, я там все для тебя подготовил. Окрепнешь, языки подучишь. Подрастешь еще хотя бы чуточку.

– «Островок»… Ну, Яр. Ну, не надо!!

– Надо. Твоя безопасность – это очень важно. Ох как ты меня напугал этой ночью… Гонец тебя перехватил, едва все засекли, что ты опять идешь по Пути, потом Контора попытались тебя отнять, перепугали, и ты уже в Семиречье каким-то чудом бесследно исчез. А через десять минут после того, как Макс сообщил об этом, ты прямо передо мной из ничего свалился на пол.

Белый, страшный, в ледяной корке. – Ярун усмехнулся. – На самом деле я знаю, где ты был.

Эта усмешка не скрыла ни боли, ни пережитого, и Сташке стало стыдно:

– Прости… Когда пугают, я ухожу… В ноль координат. В Лес.

– Я тоже, – улыбнулся Ярун. – Без Леса нас тут не было бы.

– Да, но… Я не помню толком, как и что…Не умею еще, не помню; все наугад. Нельзя ведь через Равнины вслепую летать. Одно спасло, что ты есть, и можно к тебе.

Ты – как невидимый маяк, как путь. Прости, что напугал. Слушай, но ты ведь был там…В Лесу. И в буфере тоже. И Котьку, похоже, ты привел. Ух, я понял. Я и сейчас, наружу, по твоему следу пролетел, да?

– А может, тебе приснилось? – улыбнулся он.

Конечно, Яр знает, что на самом деле является его любимым волшебным родным волком. Но болтать об этом вслух глупо. Еще глупее, чем про Сеть и бессмертие. Сташка вздохнул, чуя: этот человек с неуловимо волчьими глазами – центр мира.

Маяк над черным и бездонным океаном. Заговорил:

– Ты – не как все…И я знаю про себя, что тоже не такой, как все… И опять все заново… Не знаю, как себя вести здесь, в новом времени. Тяжело. И лодка дырявая, и темно, и непонятно, где берег. Я не могу точнее говорить. Я в этой памяти невидимой, как в паутине. Бегу по следу, и все. Вслепую. Тебя только вижу. Как маяк во мраке.

Ярун прижал его к себе:

– Хватит: добежал уже, понимаешь? Вот он, твой маяк. Твой дом.

Успокойся. Ты со мной, ты мой. Все хорошо. Подрастешь и во всем разберешься. Ты и так вон уже умнее, чем обычно.

Почему они так, с полуслова понимая, разговаривают, будто давно знают друг друга? Яр жутковато точно занял в душе глубокий, кровью подплывший, резкий отпечаток, который когда-то оставил раньше. Это – родство. Но почему оно, родство это, так болит? Кто же они друг другу? И где это и когда было – «раньше»?

– Ничего плохого не случится. Я обещаю.