Горькое логово

Тебе-то ничего не сделают, да и я бы удрал, но вот Яська…

– Я должна была, – не глядя, сказала девочка, разворачивая конфету.

Сташка вдруг перестал обо всем новом и пугающем думать, а только смотрел на маленькие пальчики, удерживающие чашку, на матовую щеку, на трогательные косички, на серьезные золотые бровки над опущенными глазами. Бровки с кисточкой к вискам…Смотрел, как зачарованный, и чувствовал, как холодеет лицо, а сердце замерло и будто горит. Гай толкнул его коленом. Сташка очнулся – глаза у Гая опять изумленные.

– Яська твоя сестра?

– Наверное, – Гай улыбнулся. – На Берегу мы все родные.

– А… И там всякие …гномы и эльфы тоже есть?

– Я тоже не люблю сказки, – усмехнулся Гай. – Нет, это ведь тот же самый мир, только Берег лучше, счастливее. Волшебнее, да. Потому его и скрывают. Но сказок там нет. Никаких хоббитов. А эльфы, да, есть, только их мало осталось.

– А ты, случайно, не эльф? – с подозрением спросил Сташка.

Яська хихикнула.

– Ну что ты, – усмехнулся Гай. – Они… Такая параллельная раса. Как люди, но все шерстяные целиком, маленькие, вредные, кусачие…глаза большие золотистые, крылышки есть, но летают плохо. Недоверчивые ужасно. Я только одного знаю, остальных так, издалека видел… – Гай потер лоб. – Я тебе потом расскажу. Да что там, сам увидишь… А сейчас хоть чуть-чуть поспать надо.

Яська допила чай и по приставной лесенке залезла на печку, зашуршала там одеялами. Гай кивнул:

– Лезь. Я свет выключу.

– Сейчас. А Берег ваш – он где вообще?

– Дома.

– Где?

– Это я так говорю просто. Я имею в виду планету Дом.

– Это где Стоград, живет Император и все такое?

– Да. Отвяжись, – взмолился Гай. – Надо хоть часа три поспать. Лезь давай и спи сразу! Переход – силы нужны!

Сташка послушался, разулся, содрал свитер и школьный галстук, полез на печку. Горячие кирпичи были в несколько слоев застелены разноцветными старыми ватными одеялами, валялись подушки в наволочках с цветочками.

Злобный, чужой голос вдруг прошипел что-то. Сташка подскочил. Светло. Ни Гая рядом, ни Яськи! Пахнет какой-то отравой…Пестрые пустые одеяла. На четвереньках он подобрался к краю: из комнаты какой-то человек выносил спящую Яську – только золотой невидимый след растаял, и зеленый краешек платья мелькнул в распахнутых крашеных дверках.