Между ветром и песком

Пыль и песок настигнут их раньше, пусть даже на пятки наступает не шторм, что вонзает молнии в лицо пустыни и уносятся дальше на бешеных ветрах, а буря из тех, что едва движутся, за ночь засыпая города до высоты колена.

Мимо, кувыркаясь, проскакал кочевой куст альфиры. Чужачка проводила его взглядом, а Шуким поднял руку, подавая сигнал погонщикам. И, спрыгнув с широкой спины ящера, ухватил его за продетое в нос кольцо. Длинные шесты тянулись к седлу, позволяя наезднику управлять норовистой зверюгой на бегу, но, если тот сбросит седока, то может и не остановиться.

– Буря близко, – сказал он, не глядя на чужачку. – Во имя Харру, наш путь открыт для тебя в эту ночь.

Не обращая больше на нее внимания, Шуким развернулся и направился к каравану.

Путница смотрела ему вслед, тяжело дыша. Капли воды застыли в уголках потрескавшихся губ, на висках остались грязные, похожие на дикарскую раскраску разводы. Она взглянула на сумку так, словно впервые увидела и, сорвав с плеча, отбросила в сторону.

Ветер не успокаивался уже ни на миг. Следы ящера на песке исчезли, уступив напору пыльной поземки.

Путница повернулась к каравану спиной, постояла, будто молилась или думала. Сделала нетвердый шаг, другой. Налетевший шквал толкнул ее в грудь. Попятившись, чужачка невольно обернулась и замерла, завороженная развернувшимся зрелищем.

Караван сошел с дороги в ложбину между двух высоких дюн, и огромные чешуйчатые зверюги цвета песка угрюмо брели по кругу.

Ящеры фыркали, трясли головами, пытаясь освободиться, но все же следовали за черным вожаком. Тоо вел его сам, не доверяя больше никому рисовать круг жизни. На предпоследнем цикле, когда разбросанный, темный песок поднялся до середины бедра, он заметил краем глаза чужачку. Она стояла рядом, закусив губу, и ждала, пока Шуким поймает ее взгляд.

Тоо отвернулся.

Когда круг был завершен, и ящеры улеглись в протоптанную канаву прямо вместе с поклажей, Шуким коротко махнул своей находке. Она сделала пару шагов и остановилась, не зная, как преодолеть валы.

Тоо цокнул языком, и вожак недовольно приподнял голову. Еще один короткий приказ – и хвост ящера взвился в воздух, свернулся полукольцом, формируя шаткий мостик над канавой.