Между ветром и песком

Ей буквально дар речи отказал – насколько бы ни были поверхностными знания о культуре арахов, подобный приказ не вписывался в нее ни на волосок!

Но прежде, чем Аори смогла извлечь из себя хоть какие-то звуки, кроме невнятного мычания, Дафа принялся расстегивать собственную короткую фарку. Вслед за ней на камень полетели шаровары. Длинная рубашка закрывала бедра, но оставляла на виду ноги араха, искривленные годами, проведенными в высоком седле.

Не отрывая взгляда от Дафы, Аори отступила еще на несколько шагов.

– Что столбом застыла? А то я не вижу, что ты уже знала мужчину.

Странно, но в хриплом голосе араха звучало только ворчливое недовольство, а уж никак не вожделение. Он присел у баула, выудил из него по очереди кусок мыла, несколько чистых тряпок и отблескивающий металлический короб. Все это барахло Дафа сложил на плоском камне между костром и кромкой воды и, бросив на чужачку очередной сердитый взгляд, потянул рубашку через голову.

И, когда одежда упала на камень, ошарашенная Аори рассмотрела… конечно же, грудь.

Аори не сдержала нервный смешок. На что угодно можно спорить, Дафа нарочно себя так вела, чтобы посмотреть на испуг чужачки.

Она запуталась сначала в костяных застежках фарки, потом – в обвившихся вокруг ног шароварах. Бинты присохли к коже, так что Аори вошла в воду прямо в них. Воздух касался тела жаркими сухими ладонями, и она невольно ждала, что вода окажется теплой и густой, словно суп.

Ступни обожгло холодом. Разгоряченное зноем, тело отнеслось к идее купания абсолютно отрицательно, но Аори засунула его мнение куда подальше. Прошло время ванн с розовой пеной, и только от нее зависит, наступит ли снова. А сейчас абсолютно прекрасно хотя бы то, что можно смыть с себя пот и чужую кровь, испятнавшую руки.

Вздрагивая и оступаясь, Аори зашла в воду по пояс, набрала пригоршню бурой глинистой воды, плеснула на плечо.

Вода перекатывалась через край озера, унося прочь грязь и усталость. И пусть в этот раз в ней не было ни капли магии, но память услужливо подсунула воспоминание о том, как чужие бережные руки касались ее тела, убирая все ненужное.

Xandria. The Sailor and the Sea.

2.