Цена изменения

Аори искала Веррейна, убеждая себя, что это лишь потому, что он опытный, старый демон, он единственный может ее услышать. И отчаянно боялась получить такое же молчание в ответ, прокричи она в темноте другое имя.

– А ты не хочешь даже попробовать?

Лейт со вздохом поднялся, выбросил гальку и наклонился, чтобы сполоснуть руки.

– Да что-то не очень, – пробормотал он, болтая ладонью в прохладной воде. Хоть изменяющие и помогли телу восстановиться за считанные часы, мелкие шрамы защипало от соли. – Пойдем. Прием через час, а мы даже не переоделись.

– Может, ну его? – без особой надежды предложила Аори.

– Его, может, и ну, если бы не из-за нас собрали. Не переживай, все веселье будет на противоположном конце парка. Посидим часик и уйдем.

– Не люблю я эти ваши балы, – Аори поднялась и побрела рядом с Лейтом вдоль берега.

– Считай этот репетицией. Когда вернемся, нам предстоит представление Старшим родам и королевскому совету.

– Не хочу.

– Хочу, не хочу… Я тоже от желания не разрываюсь, но это самый минимум из того, что мы должны сделать.

– Например? – заинтересовалась Аори.

– Торжественные ужин в каждом Доме по очереди, причем для определения очереди отдельный двухтомник написали. Или возложение цветов к монументу объединения.

Она фыркнула, представив Лейта с метровым венком наперевес. Вот Глава Ори пафосно бредет по бесконечным ступеням к огромному фаллическому обелиску.

Повторить!

– Ты еще свои обязанности не знаешь, – уловив ее настроение, ухмыльнулся Лейт. – Церемония пятидесяти булавок, визит милосердия в детский дом, раздача супа бездомным и запуск священных голубей с третьей террасы храма… мне продолжать?

Аори, которой милосердие было примерно так же близко, как и голуби, прыснула со смеху. В принципе, она бы согласилась запускать с балкона бездомных, мотивируя каждого булавками в задницу, и даже в оговоренном количестве на одну особь, но кто ж разрешит совмещать столь важные ритуалы.

Их уже ждали в отведенном крыле дворца. Аори приготовилась если не к упрекам, то, хотя бы, какому-то недовольству, но демона лысого! Впрочем, радости на лице горничной она тоже не увидела.

Как, все-таки, непривычно, когда твои действия не оценивают, а принимают, как есть.