Наташа

– Если бы что-то нужно было Коле, он заказал бы переговоры по почте или телеграмму бы прислал, – говорила она коллеге.

Пока шла к телефону, коленки дрожали, подкашивались, в горле от волнения пересохло.

– На работе с бригадой вашего мужа произошёл несчастный случай, – раздался чужой голос в трубке, – все живы. Если можно, за вами заедет машина. Она уже в пути. Вас самолётом отправят в Москву. За Николаем нужен уход.

– Да, жду. Приезжайте, – ответила она каким-то незнакомым для самой себя голосом.

Наташа с мамой пришли домой, чтобы взять необходимые вещи и документы.

– Мама, ты ведь меня здесь не оставишь? С собой возьмёшь? – спрашивала дочь. – Я мешать не буду. Я так хочу увидеть папу.

В деревне слухи расходятся быстро. У калитки уже стояли сестра и мама, которая в это время гостила у старшей дочери. Мария с Наташей вошли в дом, чтобы собраться в дорогу. За ними последовала Зина. Анна осталась сидеть на лавочке. Подъехала машина. Маша выскочила на улицу:

– Сейчас.

– Не нужно никуда уже ехать, – осторожно произносит мужчина, – Коля умер.

– Как? Нет! Мне сказали, что нужен уход. Я поеду.

Маше казалось, что глаза её вылазят наружу. В голове всё гудело. Наступила темнота. Когда Маша открыла глаза, рядом на лавочке сидела Зина. Пахло нашатырным спиртом.

– Наташа идёт, – заметил один из присутствующих мужчин.

Десятилетняя девочка выходила из дома. Маша испугалась за дочь.

– Наташе пока не говорите, – попросила Мария, – я потом скажу сама.

– Да, конечно, – услышала она в ответ.

Но когда девочка подошла ближе, Анна что есть силы заорала:

– Ой-ой-ой, Наташа, твоя мама, как и я, теперь осталась вдовой! Как мне было тогда трудно одной с детьми! Как мне было тогда плохо и тяжело!.

– Я же просила не говорить, – прошептала Мария и рванулась к дочери, но в глазах всё потемнело снова.

Наташа вся съёжилась и убежала в дом. А Анна продолжала орать и причитать, рассказывать всем, как трудно ей жилось, не обращая внимания на то, что её дочь потеряла сознание, а внучка, узнав о смерти отца, сбежала. Открыв глаза, Маша снова устремилась к дочке. Та сидела в углу за диваном и плакала.