Нарколепсия. Загадочная болезнь, изменившая жизнь

Громкий гул взбудораженной толпы не давал расслышать всего сообщения.

«Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбёжке со своих самолётов наши города…».

Руки Алексея стали сильнее сжимать талию Софи. Она подняла полные недоумения и ужаса глаза и посмотрела в лицо Алексея.

– Лёша, Лёшенька… – произнесла она и почувствовала, как ноги её стали ватными.

«Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».

Всё происходящее вокруг смешалось у Софи в голове. Толпа. Гул. Голос. Германия. ВОЙНА.

Она ощутила внезапную слабость. Резко помутнело в глазах. Она хотела схватиться за что-нибудь, чтоб устоять на ногах, но не успела и потеряла сознание.

Софи очнулась от лёгких ударов ладонью по ее щекам. Мать забеспокоилась, что дочь долго не просыпается, при этом очень тихо и медленно дышит, и решила разбудить её.

София глубоко вдохнула, будто её только что вытащили из воды, широко открыла глаза и бросилась к матери:

– Мама! Мама! Война! Нам нужно уходить, мамочка! – девушка кричала и билась в истерике, хватая за руки испуганную мать.

– Тише, Софи! Тише! Это был сон. Всего лишь страшный сон! Ну же, девочка моя, тише, – она обняла Софи и прижала её голову к своей груди. – Посмотри же за окно: там спокойная мирная жизнь, – женщина медленно гладила дочь по спутанным после сна волосам.

Софи крепко прижалась к матери и посмотрела на улицу: мать действительно была права: никаких следов беспокойства и паники. Но… как..?

– Я сегодня позвоню твоему лечащему врачу. Пусть выпишет тебе какое-нибудь успокоительное. Ещё лишнего беспокойства нам не хватало.

– Всё хорошо, мам… Всё хорошо. Это просто сон, – Софи наконец пришла в себя и села на кровать. – Просто кошмарный сон, – она положила руки на колени и изобразила лёгкую улыбку на лице. Мысли путались в голове, а Софи не понимала, как вести себя дальше.

– Вот и славно, доченька. Но всё же я позвоню ему вечером. Тебе эти лишние переживания ни к чему, – заключила мать и вышла из комнаты.

«Лёшенька!»

Софи мигом метнулась к подушке, вытащила портрет и обняла его настолько крепко, насколько хватало сил. «Как же ты там. Один. Без меня. Прости, что меня нет рядом. Это какая-то ошибка». Она ощутила, как горячая слеза покатилась по её розовой, мягкой щеке.