Волшебный утренний туман

Елена была привлекательной и обаятельной. У неё было много поклонников, она нравилась мужчинам, но все её мысли были о нём. Она была доброй и наивной, а теперь решила сыграть роль стервы. Злость и обида придавали ей силы.

Наступил вечер, когда должен был приехать Павлуша. Елена готовилась. Она красиво накрасилась, особенно удалась ей причёска. Оценив своё отражение в зеркале, Елена осталась довольна. На ней был

её любимый брючный костюм. Всё готово.

И он пришёл.

– Уже выхожу, – сразу же заявила Елена.

Ей совсем не хотелось выяснять отношения дома.

Выходя из подъезда, Павлик вдруг произнёс: «Лена!»

Она ещё ничего не поняла, спросив: «Что?»

Но ответа не получила.

– Иди, садись в машину, – произнёс он, а сам вдруг направился в другую сторону.

Там стояла девушка. Ещё ничего не понимая, Елена села в Павлушину машину, и стала наблюдать за происходящим. К нему подошла эта девушка и стала что-то нервно говорить. Он, как всегда, невозмутимый, слушал её молча. Это была Лариса. Елена всё поняла, и хотела уйти, но Павлик отмахнулся от Ларисы, как от надоедливой мухи, и поспешил к машине.

– Сиди, сейчас поедем, – настойчиво сказал он Елене.

Но Лариса поспешила за ним, и открыла дверь машины с его стороны.

– Сиди, Леночка, ты здесь не при чём.

– Это Павлик у нас лоханулся, – сказала она, и захлопнула дверь машины.

Елена сидела молча, наблюдая за происходящим как бы со стороны. Она уже приготовила себе речь, всё продумала, и только ждала нужного момента, чтобы всё высказать.

Они подъехали к парку и остановились.

– Я знаю кто она, – начала Елена. Павлик попытался что-то соврать, но Елена его перебила, и продолжила. – Она мне звонила все эти дни, пока тебя не было. Я знаю всё. Даже про мою шоколадку, которую ты стащил у меня, чтобы угостить её. Ты не только предатель и трус, но ещё и скряга. На шоколадках экономишь.

Павлик оправдывался: «Это случайно, да мы не обсуждали. Она просто карманы проверяет. Она сама узнала. Она мамке шьёт платье, вот они и болтают».

Но Елена не унималась, у неё столько накипело за эти дни. И сейчас,

высказывая всё это, она чувствовала некое облегчение.

Павлик молчал, обгрызая ногти на пальцах.